Страсти (382)

Подвизаясь против страстей и душевных возмущений, не ослабевай, но повергни себя пред Богом, говоря от искренности сердца: «Господи! не могу противиться им сам собою: пошли Твою помощь». И успокоишься.

Страстолюбие – это внутреннее и душевное идолослужение; потому что служащие страстям почитают их, как идолов, внутренним покорением сердца. Так для угождающих и служащих чреву «бог – чрево» (Флп.3:19); лихоимцу «любостяжание… есть идолослужение», по учению апостола (Кол.3:5); служащие мамоне мамону за Господа почитают (Мф.6:24), и «всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин.8:34); и «кто кем побежден, тот тому и раб» (2Петр. 2:19). Грехолюбивому человеку грех, которому он служит, есть как идол.

Предающийся ярости и гневу, славолюбивый, лихоимец, чревоугодник […] пребывают в смятении, как бы сражающиеся ночью в непроницаемой тьме, будучи вне страны жизни и света. Та страна предоставлена во владение милостивым, смиренномудрым, очистившим сердца свои.

Быть рабом чрева, быть одержимым страстью к богатству, гневаться, терзать, попирать ногами других, — свойственно не людям, а зверям.

Пороки эти разделяются на два рода: на естественные, к коим относятся чревоугодие и блуд, и неестественные, как сребролюбие. А способов действия их четыре. Некоторые из них не могут совершаться без содействия тела, например, чревоугодие и блуд; а некоторые совершаются без всякого содействия плоти, например, тщеславие и гордость; некоторые принимают причины возбуждения извне, например, сребролюбие и гнев, а некоторые от внутренних причин происходят, например, уныние и печаль.

Все страсти, если попущена им будет свобода, действуют, возрастают, усиливаются в душе, наконец, объемлют ее, овладевают ею и отлучают ее от Бога. Это – те тяжкие бремена, которые возлегли на Адама после того, как он вкусил от древа. Эти страсти убил на кресте Господь наш Иисус Христос… Это – ветхий человек, которого повелевает Апостол христианину совлечь с себя…

Сребролюбие, вспыльчивость, надменность, наглость – злокачественные недуги души, образующиеся от послабления порочным влечениям падшего естества. Они усиливаются, созревают, порабощают себе человека при посредстве навыка.

Христианин видит в себе падение человечества, потому что видит свои страсти. Страсти – знамение греховного смертоносного недуга, которым поражено все человечество.

Если ты подчинился одной страсти, то чрез подчинение этой одной страсти ты подчинился и всем прочим страстям.

Главных страстей восемь: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость.

Не признается рабом Божиим тот, кто работает страстям: он раб того, кто обладает им.

Искоренить страсти может только тот, кто будет ревностно истреблять причины и поводы к грехам, так, например, если кто впал в блуд или прелюбодеяние от знакомства с женщинами, тот должен избегать и взгляда на них; если кто предался неумеренности от излишества пищи и пития, тот должен усмирить себя строгим воздержанием. […] Таким образом можно изгладить каждый порок, если отнята будет причина и повод к нему.

Каждую из возмущающих нас страстей постараемся исправить, чтобы, воздерживаясь от злых и совершая добрые дела, могли мы в тот страшный день удостоиться человеколюбия Божия…

Посетите же меня, наконец, очистительный источник слез и многотрудное бдение тела и ума, чтобы остудился во мне пламень, омылась зловонная гнилость мучительных страстей!

Страсти, пребывая в христианине, постоянно принуждая его быть на страже, постоянно вызывая его на борьбу, содействуют его духовному преуспеянию.

Если приучим себя к доброму размышлению, то будем стыдиться страстей, как только встретимся с ними.

Не переменой места и не расстоянием, но внимательностью ума можешь укротить страсти.

Никто не может победить страсти, разве только добродетелями ощутительными, видимыми…

Страсти всегда с нами, поэтому борьба с ними непрестанна.

Не тревожься возстающими страстями: старайся по возможности противиться им; человек, доколе на земле и облечен в бренное тело, дотоле подвержен изменениям; то чувствует сердечный мир и спокойствие, не возмущаемое никакою страстию, то находится в обуревании страстей.

Дрова наши суть – все силы души нашей и все отправления тела. Все они, пока не внимает себе человек, пропитаны сыростью – страстями, и пока страсти не изгнаны, упорно противятся огню духовному. […] <Cтрасти> проходят и в душу, и в тело, забирают и самый дух – сознание и свободу – в свою власть и таким образом господствуют над всем человеком.

Что делает подвергшийся нападению злого человека? Подавши его в грудь, кричит: «Караул!» На зов его прибегает стража и избавляет его от беды. То же надо делать и в мысленной брани со страстями. Рассерчавши на страстное, надо взывать о помощи: «Господи, помоги! Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, спаси меня! Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися! (Пс.69: 2)». Обратясь так ко Господу, уж не отходите от Него […], а все и стойте пред Господом, умоляя Его о помощи.

Страсти – те же скорби, и Господь не отделил их, но сказал: призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня (Пс.49:15).

Страсти – эти нравственные недуги человека – служат основною причиною развлечения при молитве.

Умолим Бога, чтоб Он открыл нам страсти наши, и даровал исцеление от них!

Когда со временем сможешь искоренить в себе все пагубные и неистовые страсти, тогда сможешь посвятить себя возвышенному умозрению…

Непристойные удовольствия этой жизни нисколько не отличаются от теней и сновидений; ибо прежде, чем окончится греховное дело, удовольствие исчезает, а наказания за него не имеют конца.

О подвигах, какие проходишь ты, […] будь уверен, что настоящее служит для нас невидимым поприщем, на котором боремся не с чувственными зверями, но с мысленными страстями. Страсти же, если овладеют нашими силами, не телу только угрожают опасностью, но и самой душе приносят смерть. А если нами будут преодолены и обратятся в бегство, то сподобимся и венцов и великих провозглашений.

Борись не с великими только и сильными, но и с малыми и легкими движениями каждой твоей страсти. Потому что малые открывают дорогу для великих, особенно когда обратятся в привычку.

Невозможно, чтобы все страсти овладевали нами в одном возрасте; но они разделены, и это по человеколюбию Божию, чтобы, напав на нас вместе, они не сделались неодолимыми и борьба с ними не была для нас слишком трудною. Какое неразумие — быть не в состоянии побеждать и раздельные страсти, но покоряться им во всякое время и еще гордиться тем, что укрощается не нашим старанием, но самим возрастом!

Неистовые и бешеные плотские страсти надлежит укрощать, делать послушными и смирными; а если не повинуются, то и наказывать, сколько можно.

Мы никакой не получим пользы, если, победив большие страсти, останемся побежденными от меньших, […] если сохраним от осквернения плоть свою, если не будем поддаваться гневу, зависти и корысти, но будем порабощены объядению, винопитию, или сну, или лености, или прекословию, непослушанию, или ропоту.

Всегда отсекайте страсти, пока они еще молоды, прежде нежели они вкоренятся и укрепятся в вас и станут удручать вас, ибо тогда придется много пострадать от них; потому что иное дело вырвать малую былинку, и иное искоренить большое дерево.

От человека требуется не это одно (усыпить свои страсти), а и то, чтобы искоренить их, то есть преодолеть их, когда будут против нас упорствовать. Страсти же усыпленные – пробуждаются, как скоро встречается причина прийти им в деятельность.

Каждое сопротивление, оказанное требованию страсти, ослабляет её; постоянное сопротивление низлагает её. Каждое увлечение страстью усиливает её, постоянное увлечение страстью порабощает страсти увлекающегося ею.

Как одержимому долговременною болезнею невозможно в одно мгновение получить здравие: так невозможно и в короткое время победить страсти, или хотя одну из них.

Мало – изучить страсти с их многоплетенными отраслями в чтении книг отеческих, надо прочитать их в живой книге душевной и стяжать знание о них опытное.

Страсть, если найдет вас обессиленными и ослабевшими, то легко поборет вас, а если найдет трезвенными и разгневанными на нее, то немедленно оставить вас.

Побеждающий страсти плотские венчается нетлением. Если б не было страстей, не было бы ни добродетелей, ни венцов, даруемых от Бога людям достойным.

С какою страстию человек не борется мужественно, не противится ей всеми мерами и услаждается ею, та привлекает его и держит […], и он согбенный не может вознести мысли своей к Богу и служить Ему единому.