Страсти (383)

Если поработились мы плотским страстям, то явно не порабощены Святому и бесстрастному Духу…

Страсть несомненно подлежит или равносильному (противовесному) покаянию, или будущей муке.

Если построже рассмотреть, то найдем, что и все наши тревоги и боли сердца — от страстей.

Всякая страсть есть преступная любовь, есть преступное усвоение какому-либо виду греха.

Страсти искореняются и обращаются в бегство непрестанным погружением мысли в Боге.

Как сокрытое в тучной земле дает росток, так в утучненном теле расцветает страсть.

Ум ослепляется сими тремя страстями, то есть сребролюбием, тщеславием и сластолюбием.

Страсть, когда приходит в движение, в обладаемом ею держит рассудок связанным…

Некоторые из страстей, родившись в душе, переходят в тело; а некоторые наоборот.

Не ходи часто на городские улицы, чтобы не возвратиться оттуда преданным страсти.

У кого сердце сокрушено страстями, у того ими же и язык приводится в движение.

Не образуется облако без движения ветра; и страсть не рождается без мысли.

Кто хочет отсечь страсти […], тот может достигнуть этого только плачем и слезами…

Все они (страсти) исходят из самоугодия, самости, самолюбия и на них держатся.

Страсти служат преградой сокровенным добродетелям души…

Страсти суть волны; держись выше их, будешь надежным кормчим жизни.

Враги знают, что Господь обещал нам великие блага, поэтому, гневаясь, из зависти ополчаются на нас бесстыдными и низкими страстями, стараясь до крайности ослабить всех стремящихся к добродетели.

Не думай, что красота зависит только от телесного благообразия. Представь девицу благообразную, но нескромную, болтливую, сварливую, склонную к пьянству и расточительности: не безобразнее ли она всякой некрасивой.

На земле людей бесстрастных очень мало, а где страсти человеческие действуют, и особенно в главных лицах, там правильного порядка видеть невозможно. Впрочем, где главные лица по-возможному исправны и действуют по Богу, там и в подчиненных, хотя бы и страстных, может быть порядок.

Ты начальствуешь над многими людьми? Но какая в том польза, когда ты властвуешь над людьми, а сам состоишь пленником и рабом страстей? Это похоже на то, как если бы кто-нибудь дома терпел побои и получал раны от слуг, а выйдя на площадь, стал величаться властью над другими.

Трудно и благочестивому человеку остаться таким по получению власти. Тогда сильнее заявляют о себе и тщеславие, и корыстолюбие, и самонадеянность, — так как начальство дает к тому возможность, — равно и столкновения, оскорбления, злословия и многое другое. Поэтому кто не благочестив, тот будет еще более неблагочестивым, сделавшись начальником.

Если приобучим себя к доброму размышлению, то будем стыдиться страстей, как скоро встретимся с ними. И это знают изведавшие опытом на себе самих. Но будем стыдиться приближения к страстям также и вследствие причин, вызывающих их.

…Удовольствия исчезают в один день, а лучше сказать, не в день и не в час, но в краткое и неприметное мгновение. Ибо в чём состоят эти удовольствия? Не в том ли, чтобы чревоугодничать […] и обращаться с красивыми женщинами, подобно свиньям валяясь в грязи?

Кто ищет похвалы, тем обладает страсть; а кто плачет о том, что его постигла скорбь, тот любит наслаждение.

Благоискусному надлежит быть выше бедствий. А сие последует, если рассудок сделается начальником над страстями, и ему предоставлено будет, как кормчему, взять в руки кормило и править. Если же кормчий потонет, то постигнет самое страшное крушение, так как страсти возьмут верх и рассудок погрузят на самое дно моря.

Со всяким тщанием, молю, удержимся от пьянства и услаждений, слов, и слушаний, и зрелищ постыдных: ибо это возбуждает нам плоть, вызывает нас на борьбу, которая совсем нам некстати и не допускает нам правильно видеть и вести нашу внутреннюю брань…

Для всех хорошо обуздывать ярость беспокойных страстей, преодолевать невоздержность, подкланяться под державную руку Христову и трепетать грядущего дня (Суда по всеобщем воскресении). Если же идёшь совершенно горним путем; ты уже не смертный, но […] один из небожителей.

Смех делает слабыми узы целомудрия, смех отталкивает, смех не воспоминает о страхе Божием, смех не боится угрозы геенны, смех — путеводитель блуда, шутливость — изобличение необузданного человека, смехотворство производит то, что мы впадаем в беспечность, смехотворство — повод к презрению.

Безвременный смех, […] иногда рождается от беса блуда; а иногда от тщеславия, когда человек сам себя внутренне бесстыдно хвалит; иногда же смех рождается и от наслаждения (пищею).

Ухо отворяет окна смерти вместе с тем, что слышит, принимает в душу многие страсти: страх, печаль, раздражение, удовольствие, вожделение, неумеренный смех и тому подобное.

Многих смертей входом делается часто глаз, видит он раздраженного и сам возбуждается к той же страсти; или видит благоденствующего не по достоинству и воспламеняется завистью; или видит горделивого и впадает в ненависть; или видит какое-либо доброцветное вещество, красивое расположение лица и всецело поползается в вожделение нравящегося.

Как враги, обложившие город и осаждающие его извне, когда возбуждают в нем междоусобную брань, тогда и одерживают победу. Так и оскорбляющий, если не возбудит в нас самих страсти, не в состоянии будет преодолеть нас; если мы сами не воспламенимся, то он не будет иметь никакой силы.

Имей в мыслях единственно победу Христову, одержанную законно, потому что тщеславие преодолено, гордыня подавлена, сребролюбие истреблено и противник, не возмогши уязвить своими стрелами, посрамлён.

Вы еще не победили страстей, и имеете залоги оных в сердцах своих, но при мире не знаете об них, а враг, оными возмущая, вас борет. Вам есть случаи к истреблению оных: самоукорением, самосознанием и объяснением друг другу; но это дело не одного дня или случая, но много времени и искуса потребно, чтобы от пажитей сердца прогнан был враг, и вселился неотъемлемый мир. Все, что скоро спеет и без труда получается, непрочно.

Благополучие окружено тремя опасностями, которых всемерно остерегаться должно: 1-е возношение, 2-е роскошь, 3-е немилосердная скупость. Сии с благополучием близко соединенные пороки, как весьма противные Богу, удобно могут в самом счастии сделать человека несчастливым, если он в который-нибудь из них уклонится.

Роскошь и скупость – противоположные сестры, но обе смертоносно заражают человеческие сердца. Одна учит расточать богатства, другая — хранить и стеречь, но обе на погибель человеческую: одна расслабляет, другая связывает человека, но и та и другая умерщвляет душу его.

Рассмотри получше, что причиняет тебе скорбь? Твои страсти; а ты не хочешь им противляться…

На широком пути бывает следующее: злоумие, развлечения, чревоугодие, пьянство, расточительность, непотребство, раздор, раздражительность, надменность, непостоянство и тому подобное, а за ними следуют: неверие, неповиновение, непокорность; последнее же из всех зол — отчаяние. Кто предан сему, тот заблудился с пути истины, готовя себе собственную свою погибель.

Исторгнем из души своей гнев, порочные похоти, склонность к чувственным удовольствиям и роскоши, сребролюбие, на­вык к клятвам и к клятвопреступлениям. Если мы будем таким образом возделывать самих себя, сначала исторгая терние, а потом насаждая небесное семя, то сможем получить обещанные блага.

Постараемся исторгнуть и извергнуть из сердца нашего страсти, чтоб соделаться младенцами в отношении к злобе, по завещанию Евангелия […]. Приложившие старание об уничтожении в себе страстей достигли святого, великого возраста. Соделавшиеся младенцами по злобе получают способность противоборствовать врагу, как совлекшие с себя все, принадлежащее ему.