Загробная жизнь (183)

Хочешь ли уповать на богатство свое, спроси того евангельского богача, который говорил душе своей: «душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк.12:19–20). Хочешь ли сделать что-либо злое, греховное, прогневляющее Бога, спроси грешников, которые содержатся в аду и осуждены на вечные муки. Что они скажут тебе? Посоветуют ли тебе прогневать Бога?

Души людей, впадших в смертные грехи и, при смерти не отчаявшихся, но, еще до разлучения с настоящей жизнью, покаявшихся, только не успевших принести никаких плодов покаяния… души таких людей нисходят во ад и терпят, за учиненные ими грехи, наказания, не лишаясь, впрочем, надежды облегчения от них. Облегчение же получают они по бесконечной благости, через молитвы священников и благотворения, совершаемые за умерших, а, особенно, силой бескровной жертвы.

Тело умрет, а душа жить будет. И ей без тела еще лучше будет, чем с телом. Вышедши из тела, к вам прилетит и будет ласкать вас. Она будет говорить душе вашей: «Ах! мама, как мне хорошо! Бросай скорее землю и переходи ко мне!» Она не будет в состоянии понять вашу скорбь, когда ей лучше, а вы скорбите.

Как бывает с заключенным в сосуде вином, которое, когда цветет виноград в поле, слышит запах и цветет вместе с ним, так думай и о душах грешников: они получают некоторое благодеяние от приносимой за них безкровной жертвы и благотворения, как знает и повелевает единый Владыка живых и мертвых, Бог наш.

Если смерть каждого есть заключение (жизни), и после смерти для всех равно наступит (состояние) бездеятельности, и никто не возможет сотворить ничего ни доброго, ни злого, то каждый, конечно, каковым окажется (тогда), Спасителю мой, таким и будет.

Мы слишком отвлеченно думаем об адских муках, вследствие чего и забываем о них. В миру совершенно забыли о них. Диавол всем нам внушил, что ни его (т.е. диавола), ни адских мук не существует. А святые отцы учат, что обручение геенне, все равно как и блаженства, начинаются еще на земле, т.е. грешники еще на земле начинают испытывать адские муки, а праведники – блаженство… только с той разницей, что в будущем веке и то, и другое будет несравненно сильнее.

Разные есть роды мучений, как мы слышали в евангелии. Есть тьма кромешная (Мф.8:12)… геенна огненная (Мф.5:22) […]; скрежет зубом (Мф.13:42) […]; червь неусыпающий (Мк.9:48) […]; озеро огненное (Откр.19:20) […]; тартар (2Пет.2:4) […]; огнь неугасающий (Мк.9:43) […]; преисподняя (Флп.2:10) и пагуба (Мф.7:13) […]; дальнейшие страны земли (Еф.4:9) – иное место; ад, где пребывают грешники, и дно адово – самое мучительное место.

Как же мы избежим огня вечного, тьмы кромешной, скрежета зубов, червя неусыпающего и всех прочих объявленных нам мучений, иждивая дни свои в покое, в роскоши, в лености, в расслаблении, в нерадении, и соизволяя на неуместные, суетные, нечистые и гнусные помыслы? Как избежим вечного плача, проводя все время жизни своей во всегдашнем смехе и в равнодушии?

Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви. И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение, вящее* всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, язвительнее всякого возможного наказания.

*Вящий — более сильный, больший

Не одинаковы роды геенских мучений: одних ввергают в преисподнюю, других отводят во тьму. Иные остаются вне врат; другие осуждаются собственной своей совестью; одни ввергаются в узы, другие горят в пламени. У одних связаны руки, другие скованы по ногам; одних пожирает червь, другие гибнут в глубине бездны; иных не приемлет Отец, других не исповедует Сын.

Геенной и прочими мучениями угрожает Он не напрасно, но только тем, которые преступают Его заповеди, поработились плотскими страстями и делают всякое диавольское дело, свергли с себя страх Божий, и нисколько не ожидают будущего. Таковые будут преданы мучениям.

Самая угроза геенною, не менее обетования Царства Небесного, показывает Божие человеколюбие. Если бы Он не угрожал геенною, то не скоро можно было бы достигнуть небесных благ. Одно обетование благ не достаточно для побуждения к добродетели, если не имеющих усердия к ней не поощряет и страх наказания.

Как сосланные в рудники отдаются под власть людей немилостивых и не могут видеть никого из своих домашних и друзей, а только видят своих надзирателей, так будет и тогда, и еще не так, а несравненно хуже. Здесь еще можно прибегнуть к царю и умолить его, и таким образом снять с осужденного оковы; а там это уже невозможно.

Если бы все скорби, болезни и несчастья со всего света собрать в одну душу и свесить, то адовы муки несравненно тяжелее и лютее, ибо геенны огненной и сам сатана страшится. Но нам немощным здешние муки зело невыносимы, ибо дух наш иногда и бодр, а плоть всегда немощна.

Злые возведут очи свои к добрым, и усугубится горесть их при воззрении на великую славу совершенных, какую приобрели они себе в наследие кратковременной борьбою, тогда как злые, гонясь за ничтожным, стали наследниками мучения.

Посмотри здесь на воинов, служащих своим начальникам, как они влекут виновных, как вяжут, как бичуют, как прокалывают бока, как для умножения мук подносят факелы, как отсекают члены тела. Но все это игрушка и смех в сравнении с будущими мучениями.

Человек, […] отчуждивший себя от Бога во времени, стяжавший все богопротивные свойства, добровольно отвергший усвоение Богу, естественно отходит по кончине своей в страну, обреченную в жилище существ, отверженных Богом…

Не будем отвергать геенны, чтобы нам не впасть в нее, – ведь неверующий делается более беспечным, а беспечный непременно попадет в нее, – но будем несомненно верить и постоянно говорить о ней, и тогда мы не скоро станем грешить.

Преисподние темницы представляют странное и страшное уничтожение жизни при сохранении жизни. Там полное прекращение всякой деятельности; там – одно страдание; там господствует лютейший из сердечных недугов – отчаяние.

Там, за гробом, – весы правды; там не различаются ни степени, ни достоинства. Ни у царей нет венцов, ни у судей – их отличий; судии осуждаются, а осужденные ими – во славе. Богатые просят себе воды, а убогие избыточествуют всеми благами; славные земли – во пламени, а униженные здесь – в чертоге света. Во пламени – облекавшийся в шелковые ризы, а в Царстве – облекавшийся во вретище.

Что же в другой жизни? […] Там клокочущий пламень, ужасная тьма удалившимся от света, червь – всегдашнее памятование наших грехов. Лучше бы тебе, грешник, не вступать во врата жизни, и если вступил, всему разрушиться наравне со зверями; чем после того, как терпишь здесь столько скорбей, понести еще наказание, которое тяжелее всего, претерпеваемого тобою в здешней жизни!

Праведен Ты и праведны суды Твои, Судия, в оном непреходящем мире. Настоящий мир скрывает грешников, а тот обнаруживает виновных. Там справедливое наказание несут люди за грехи свои, без лицеприятия приемлют, что следует каждому. Уготованы там нечестивым тьма и немерцающий свет праведным.

Ни свет там не омрачится, ни тьма там не озарится. Не прекратятся тамошние хвалы и не умолкнет тамошний плач. Ни блаженство тамошнее не оскудеет; ни посрамление тамошнее не кончится. Там свет объемлет праведных, и пламень — нечестивых. Там жажда и голод — роскошным; блаженство и жизнь — постникам; огненный меч — нечестивым; и светлая риза — победителям.

Воздаяние как праведников, так и грешников весьма различно. Правосудие Божие воздаст каждому человеку по делам его (Апок.22:12). Не только небесных обителей бесчисленное множество, по свидетельству Спасителя, но и ад имеет множество различных темниц и различного рода мучения.

Все помилованные от Господа будут сподоблены лицезрения Христова; и Царствие Небесное не что иное есть, как радость о Христе Спасителе от лицезрения Его. Так и, напротив, отлученные от Христа будут лишены и Царствия Небесного и отосланы в муку. А святой Златоуст говорит, что быть отлученным от Христа страшнее геенны и мучительнее всякой муки.