Цитаты о земной жизни (555)

То, что происходит в мире, – не открытие, всему надлежит быть, и второе пришествие близится, а люди будут по обетованию спасаться до последних дней мира. Одни – спасаться, другие – погибать. И главное их дело спасительное – сохранить веру. Нет веры, нет и мира.

Если примиримся мы и на жизнь человеческую в мире сем, то увидим, что и она бывает когда красна, когда черна, т. е. бывают дни красные радостные, бывают и черные мрачные от разных житейских неприятностей. А это указывает, чтоб в радости не забываться, а в неприятностях не слишком падать духом.

Исходная точка их омрачения та, что наша последняя цель будто на земле. Но она не на земле. На земле начало жизни – приготовительный ее период, – а настоящая жизнь начнется по смерти. И особенный исключительный способ приготовления – благодушное терпение теснот, лишений и скорбей.

Забота – наше повседневное несчастье, которое преграждает путь миру, смирению, оно препятствует действию в нас Божьей благодати. Как это тяжело! Предать все наши заботы Богу — значит предать себя божьему водительству, Божьей воле. Освободившись от забот и попечений, мы освобождаем путь к своему сердцу.

Тот весьма заблуждает, кто место изгнания и странствования своего силится обратить в рай наслаждений и беспечного в нем пребывания. Кто полагает в нем сокровище сердца своего и славу свою, тот найдет одну суету и тление.

Всякая долговременность настоящей жизни кажется ничтожной, когда посмотришь на продолжительность будущей славы, и от созерцания безмерного блаженства все скорби удалятся, истощившись до ничтожества, как дым, исчезнут, и никогда не явятся, как угасшая искра.

Господь открыл нам вход еще здесь в Царствие Божие, а мы ищем жалких крупиц истины в науке, философии и где угодно, только не в Евангелии и не у св. Отцов, осуществивших Евангелие в своем подвиге. Жалкие мы люди. Сами себя обрекаем на несчастное полу-животное существование, да еще и других виним в тягостях жизни. Достойное по делам своим приемлем.

Ты видишь, как очевидно меняется буквально днями все мирское. Самое твердое – наука – сегодня отрицает вчерашнее. Искусство стало продажным, служит страстям. На людей положиться нельзя. Только в Боге твердость и разум, и мир, и радость, и скала непоколебимая против моря житейского.

В молодости все делают большую ошибку, откладывая на будущее, что следовало бы сделать теперь с напряжением всех сил. А в результате, время уходит, человек стареет, условия могут измениться к худшему, часто изменяет здоровье – и человек не сделает того, что должен был сделать, к чему призывал его Господь […]. Остается только одно – сожалеть о прошлой бесплодной жизни и приносить покаяние.

Жаль, что у людей часто бывают крайности. Или уж совсем удалиться хотят от Бога – знать Его не хотят, или берутся слишком горячо, не рассчитав своих сил, и обрываются. Надо же идти шаг за шагом, осмотрительно, и постоять, молясь умеренно, а также проверяя себя, открывая все духовнику. Так постепенно, отрываясь от всего мирского, достигнем мы Горнего Иерусалима.

Нас глубоко затрагивает то, что делается где-нибудь в далекой Америке или Австралии.[…] Мы любим узнавать разные подробности из жизни какого-нибудь президента, или известного музыканта, или давно умершего, нашумевшего своей скандальной жизнью поэта. […] Но при этом как редко, как холодно, безвкусно мы обращаемся к главнейшей и первейшей науке из наук – Христианству! Как мало мы думаем о Боге и о смысле нашего пребывания здесь, в этом мире, и о том грандиозном и ужасном, что встретит нас пред лицом Вечности.

Большинство людей полностью обращено лицом своим к миру вещественному, меньшинство взирает на Небо, на мир Божий и желает пробиться к нему. Но мир плотский – как наглая, разгоряченная вином блудница, которая цепляется за человека, желающего вырваться из ее объятий, тянет его к себе, упаивает крепким вином, старается увлечь его в блуд, удержать навсегда в своем блудилище.

Но как много на земле достойного восхищения, удивления, радости и восторга, так же много достойного скорби, печали, ужаса и плача. Как прекрасное в жизни сей дает нам иногда испытывать самое утешительное ощущение радости, счастья, так еще чаще встречается нам ужасное зло, от которого приходится испивать чашу, полную невыносимой горечи и ядовитого отчаяния.

Наше время напоминает период страшной распутицы, когда осенью начнут лить дожди: всюду вязкая грязь, все пропитано водой, везде сыро, зябко, неуютно. Всякая деятельность становится затруднительна. Все, что ни начнет делать человек, валится из рук. Кажется и днем, будто вечер уже; в комнатах сумерки, как в затхлой пещере. Настроение вялое, унылое, полусонное… Вот такая у нас теперь погода и в отношении всего духовного.

Итак, чего же опять нам не хватает здесь для желанного счастья? Остановить заведенный ритм движения по поверхности земли – однообразный, суетой навязанный порядок земных, плотских забот и трудов – и предпочесть всему этому свободу двигаться в ином направлении: вместо поверхностного пробегания по дорогам жизни начать углубляться в саму эту жизнь, начать действительно жить.

Жизнь эта, как колесо вертящееся, не постоянна и не стройна; иногда бывает для человека благополучие, некоторый почет, – к сему не прилагай сердца; иногда бывает гонение от людей – тогда не печалься; иногда от бесов скорби, нападение, страсти – тогда не скорби. Все это приходит нам – и попускается Богом для нашего спасения, и опять отходит.

Устранись от всякого человека, молвы и смущения, проводя птичие житие и нисколько не заботься о суетных; все останется на земле, ибо мы живем здесь в гостях, как сказал апостол: наше житие на небесах (Фил. 3:20); попечемся только о душе, и во всякой нужде имей попечителем Бога.

Нужно нам задуматься, что мы живем не для того, чтобы поесть, попить, выйти замуж, поругаться с мужьями, развестись, поблудить, убить пяток детей, накопить две сотни денег себе на похороны, сжечь два килограмма свечей. Нет, жизнь нам дана, чтобы подготовиться к Страшному Суду.

…Невежественные люди и миролюбцы, не зная природы самого добра, часто называют блаженным то, что не имеет никакой цены: богатство, здравие, блистательную жизнь, что все по природе своей не есть добро, потому что не только удобно изменяется в противоположное, но и обладателей своих не может сделать добрыми. Ибо кого сделало справедливым – богатство, или целомудренным – здоровье! Напротив того, каждый из сих даров злоупотребляющему им часто способствует ко греху.

Ни одно земное благо не может насытить сердца нашего: мы на земле странники, пришельцы и путешественники; дом и отечество наше – там, на небесах, в Царствии Небесном, и нет на свете таких вещей, которые бы могли совершенно удовлетворить желаниям нашим.

Насколько же заблуждаются те люди, которые ищут счастья вне самих себя – в чужих странах и путешествиях, в богатстве и славе, в больших владениях и наслаждениях, в удовольствиях и преизбытке и в пустых вещах, которые концом своим имеют горечь! Возводить башню счастья вне нашего сердца – это все равно что строить дом в месте, которое подвергается постоянным землетрясениям. Весьма скоро такое здание рухнет…

Хотя вожделенны для нас и мир этот, и родная земля, и друзья, и сродники, и сверстники, и этот великий и славный храм, и отеческие праздники, и Таинства, и всё, в чём поставляем своё преимущество перед другими народами, однако же не вожделеннее Бога и страданий за доброе дело.