Час смерти (97)

Цари, князья и вельможи пусть не величаются своим величеством, ибо нисколько не поможет сан и величество во время смерти, но еще большую тяготу сотворит.

Как злополучен конец мира для любителей его! Вдруг взыщут его и не найдут, взыщут прежних удовольствий и их уже нет, взыщут прежде бывших утех, и они миновались, а любовь к миру изменилась в душевное раскаяние.

Воистину чистым душам, по исходе их из тела, сопутствуют Ангелы, руководя их к блаженной жизни; души же, осквернившиеся и не очистившиеся покаянием, перехватывают, – увы мне! – бесы…

Пересекать эту грань миров без молитвы нельзя. Страшно подумать, что нас тогда ожидает. Нельзя оказаться безоружным, вступая в неведомый духовный мир, где нас скорее всего не ангелы сразу примут и на крыльях понесут, а встретят демоны, противостать которым возможно только силой молитвы.

Человек умерший есть существо живое. Душа его невидимо витает у тела и в местах, где любила пребывать. Ежели она умерла во грехах, то не может помочь себе избавиться от уз их и крепко нуждается в молитвах живых людей, особенно Церкви – святейшей Невесты Христовой.

Чтобы легче было умирать, – а умирать надо всем, – не должно любить ничего в мире.

Настанет тот страшный день и час, когда ты действительно смутишься; никто тогда тебя не защитит: ни родные, ни брат, ни отец, но предстанут вместе с тобой тогда только одни дела твои.

Блажен, кто нашел дерзновение в оный страшный час разлучения, когда душа со страхом и болезнями расстается с телом, ибо приходят Ангелы взять душу, разлучить ее с телом и поставить пред Престолом бессмертного и страшного судилища.

О, человек! Если и сто или тысячу лет поживешь на этом свете во всякой пище и наслаждении, упитываясь, как телец, и, прихорашиваясь, как лиса; когда же придет страшная смертная кончина, за один день покажется жизнь наша, и всякое пресыщение и украшение исчезнет бесследно, как цвет травы, скоро отпадающий.

Трепещи, грешник, грядущего суда, со скорбью и слезами прибегни к покаянию. Пока приемлется еще молитва, молись здесь, чтобы быть тебе принятым там. Молись, пока не пришла и не увлекла душу твою смерть; тогда напрасны всякая молитва и моление, тогда бесполезны и слезы.

Много суесловов, которые сами себя обольщают, а когда слышат о Суде и наказании, посмеяваясь, говорят: «Не лучше я целого мира; где целый мир, там и я. Чему же такому быть со мной, что не постигло бы и целый мир? Буду пока наслаждаться благами века сего. Что делает целый мир, то делаю и я». Потом, когда исполнится предел жизни его, приходит посланный грозный Ангел, который потребует души его, говоря: «Кончив путь твой в этой жизни, иди теперь в другой мир, иди в место свое».

Не сопровождает человека имущество его в час смерти; всё, что приобрел человек, отходит и исчезает при дверях гроба.

Прежде отшествия своего привлекай на себя щедроты, чтобы смерть не ввергла тебя в погибель. Страшное будет зрелище, когда Судия потребует отчета у свободной воли.

Когда мир совлечет с человека все, и в день смерти вынесет его из дома его, тогда узнает человек, что мир подлинно льстец и обманщик.

Велик страх, братия, в час смерти, когда душа со страхом и сетованием разлучается с телом, потому что в этот час разлучения предстают душе дела ее, добрые и худые, какие деланы ею днем и ночью. Ангелы со тщанием поспешают исторгнуть ее из тела, а душа, видя дела свои, боится выйти из тела. И душа грешника со страхом разлучается с телом и с трепетом идет предстать бессмертному судилищу.

Третье искушение в час смерти бывает искушение тщеславием и самоценением, внушающими уповать на себя самого и дела свои. Почему, как всегда, так наипаче в час смерти, отнюдь не допускай вниманию своему останавливаться на себе и своем и вдаваться в довольство собой и делами своими, хотя бы ты преуспевал в добродетелях паче всех святых. Но довольство твое все да будет в Боге и уповай всецело на одно милосердие Его.

Хотя вся жизнь наша на земле есть непрестанная брань и нам предлежит вести ее до самого конца; но главнейшая и решительная брань ожидает нас в час смерти. И кто падет в сей момент, тому уже не встать. […] Ибо если враг дерзал приступать к безгрешному Господу в конце земных дней Его, как сказал Сам Господь: Грядет бо мира сего князь, и во Мне не имать ничесоже (Ин. 14:30), то что может удержать его от нападения на нас грешных в конце нашей жизни?..

Четыре главных и опаснейших искушения, каковым в час смерти обыкновенно подвергают нас враги наши — демоны: 1) колебания веры, 2) отчаяние, 3) тщеславие, 4) разные образы, — в какие облекаются демоны и какие представляют отходящим.

Не знает <ангел смерти>, что такое просьба, ни во что ставит всякое моление, никакой плачевный вопль не трогает его, никакие болезненные стенания не возбуждают в нем сострадания. Не обращает он внимание на дары, не прельщается золотом, разлучает матерь с детьми ее; и они остаются сирыми, лишаясь ее сообщества.

Увы, увы, как страшен час смертный, когда душа разлучается с телом! Тогда будут сопутствовать не отец сыну, не матерь дочери, не жена мужу, не брат брату, но только дела каждого и что он сделал доброго или худого. Поэтому пошлем перед собою дела добрые, чтобы, когда сами пойдем, они приняли нас во град святых.

Близко время разлучения, в которое каждый пойдет в жилище свое; и ты шествуешь тем же путем гроба, какой ожидает весь наш род. Не скорби о том, что разлучился с возлюбленным сонмом братии своих; не сокрушайся о том, что лишился услуги обложенных плотью. Не самовластно пояла (взяла) тебя смерть, которая дает упокоение членам твоим, – исполнено повеление Господа твоего. Господь послал смерть, – и она пояла тебя у нас.

Праведные, святые и подвижники веселятся в час смерти и разлучения, имея перед очами своими великий труд своего подвижничества – бдения, молитвы, посты, слезы, возлежания на голой земле и вретища; душа их ликует, потому что по разлучении с телом своим желает войти в покой.

Все земные узы, узы теснейшие, узы, возлагаемые естеством и законом, разрываются беспощадно смертию.

В этот день брат разлучается с братьями, уменьшается число их, и в перстах оказывается уже недостаток. Ты, Господи, восполни число их!

В тот день супруг разлучается с супругой; одиноким остается ребро, потому что нет уже подружия его. Да свидятся они друг с другом в Едеме!

Вот день, который многих призывает к плачу. Кто входит и исходит, — у всякого уста исполнены рыдания. Да утешит нас благость Твоя!

День смерти – горестный день. Всех заставляет он проливать слезы, всех приводит в скорбь. Сподоби нас, Господи, увидеть день Твой!

Как готовиться к смерти?
– Надо думать так, что только этот день дан тебе, нельзя надеяться на завтрашний. Каждому грешнику обещано прощение, если покается, но никому не обещан завтрашний день.

Не всегда должно презирать жизнь и не всегда должно избегать конца жизни. Напротив – всегда должно избегать злого конца.

Мы не будем обвинены, […], при исходе души нашей, за то, что не творили чудес, что не богословствовали, что не достигли видения, но без сомнения дадим Богу ответ за то, что не плакали беспрестанно о грехах своих.

Увидел и приметил я теперь, возлюбленные, что смерть образ Божией правды, потому что похищает всех равно. Не стыдится ни царя, ни великого, ни малого […]. Как правда, в день воздаяния, не смотрит на лица, так и смерть, в день кончины, не щадит никого. […] Сгнетает она высокорослых, сильных и гордых, заставляет, наклонясь, входить в тесную дверь гроба, в котором заключает их.

Скончавшиеся во Христе не умерли, но почивают.
Близко время разлучения, в которое каждый пойдет в жилище свое; и ты шествуешь тем же путем гроба, какой ожидает весь наш род.
Не скорби о том, что разлучился с возлюбленным сонмом братии своих; не сокрушайся о том, что лишился услуги обложенных плотью. Не самовластно пояла (взяла) тебя смерть, которая дает упокоение членам твоим, – исполнено повеление Господа твоего.

Трудно переносить тяжкие и болезненные страдания, и томления, и другие скорби, но отрадный и утешительный сему последует конец. И со стороны прискорбно видеть страждущих в различных болезнях и других скорбях, но благой конец всех радует и веселит, особенно близких.

На кого хотим надеяться в день нашей смерти, на того и ныне, во время жизни нашей, должны возлагать всю надежду, к нему прибегать и прилепляться. Тогда нас все оставит: честь, богатство останутся в мире. […] Один Христос, Искупитель наш, если в Него ныне истинно веруем и надеемся на Него, не оставит нас.

Когда человек с края могилы осматривает мир, то никакая философия не может подсластить ему горькую тайну смерти. Представьте: у меня умирает брат, сестра, мать; в каждом атоме моего существа кипит печаль невыразимая. На что я обопрусь? Кто меня утешит? — Философия нема, наука глухонема, чтобы могли меня утешить. Лишь перед страшной реальностью смерти я ощущаю и осознаю, что философия и наука, по сути, не благая весть, а весть горькая.

Мучительность раскаяния <грешника> […] превышает самый страх смерти и разлучения. Напротив того, праведные, святые и подвижники веселятся в час смерти и разлучения, имея перед очами своими великий труд своего подвижничества, бдения, молитвы, посты, слезы, возлежания на голой земле и вретища; душа их ликовствует, потому что по разлучении с телом своим желает войти в покой.

День смерти — горький день, потому что разлучаются в оный друг с другом тело и душа, разлучаются с болезнью, печалью, слезами и воздыханиями. Все люди облекутся тогда в душевную скорбь; ибо увидят, как ничтожно все, что любим, как все наши удовольствия исчезают подобно сновидению.

Не говори ты мне о том, кого несут на позолоченном ложе, в сопровождении всего города, кого славословит народ, на кого набросаны в великом изобилии шелковые и золотые одежды: это значит не что иное, как только предлагать обильнейшую трапезу червям.

Покажем себя истинно-верующими; не будем оплакивать кончины друзей наших, и, когда наступит день собственного нашего призыва, пойдем неукоснительно и благодушно на голос зовущего нас Господа.

Смертью болезненно рассекается и раздирается человек на две части, его составляющие, и по смерти уже нет человека: отдельно существует душа его, и отдельно существует тело его.