Душа (454)

Душа – это некая особая сила, присутствующая в человеке, которая составляет высшую его часть; она оживляет человека, дает ему способность мыслить, сострадать, чувствовать.

Что для растений – земля, то для души – Бог.

Орел, если весь будет вне сети, но запутается в ней одним когтем, то чрез эту малость низлагается вся сила его; так и душа: если хотя одну страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает ее.

И в человеке: душа находится в самой средине его существа – в сердце, почему и называется часто душа сердцем, а сердце – душою.

Блажен, у кого душа стала подобной новонасажденному дереву и всегда, подобно водному испарению, имеет слезы по Богу.

Но мы-то, христиане, знаем, что главное в человеке как раз не тело, но душа, и она бессмертна, а тело только оболочка души, что вся наша временная жизнь на земле есть лишь подготовка к вечности; что душа в момент смерти не исчезает, а только отходит от тела, и тело, хоть и умирает и распадается, но в свое время, по зову трубы Ангельской перед началом Страшного Суда, воскреснет…

Что воздух для тела, то Дух Божий для души.

Ни бедность, ни болезнь, ни самое главное из всех бедствий – смерть не могут повредить подвергшемуся им, когда спасена душа; равно как и от са­мой жизни не получишь ничего доброго, когда душа растлилась и погибла.

Бог сотворил тело, а не болезнь. Поэтому же Бог сотворил душу, а не грех. Повредилась же душа, уклонившись от того, что ей естественно.

Да не будет душа твоя рвом, который иногда источает животворную воду смирения, а иногда иссыхает от зноя славы и возношения; но да будет она источником бесстрастия, всегда изводящим из себя реку нищеты.

Как судно, ненагруженное и предостав­ленное течению буйных ветров, скоро потопляется, так и душа, живущая беспечно, подвергается бесчисленным страстям.

Как вода стесняемая поднимается вверх: так и душа, угнетенная бедами, покаянием восходит к Богу и спасается.

Трезвая и бодрствующая душа показывает свое благородство не только тогда, когда дела идут успешно, но и в случае злоключений воздает одинаковую благодарность Богу, нисколько не ослабевая вследствие перемены обстоятельств.

Молитва – причащение жизни. Оставление ее приносит душе невидимую смерть. Что воздух для жизни тела, то Дух Святый для жизни души. Душа посредством молитвы дышит этим святым, таинственным воздухом.

Душа есть некоторый отличный музыкант, есть художник; а тело есть орудие, заменяющее псалтирь, флейту и лиру.

Бесстыдное око, поднятая высоко выя*, непрестанное движение бровей, порывистая поступь, способность не краснеть ни от какой срамоты – признаки души самой гнусной, запечатлевающей на теле явные черты своих страстей.

Как судно, ненагруженное и предоставленное течению буйных ветров, скоро потопляется, так и душа, живущая беспечно, подвергается бесчисленным страстям.

Раздражение есть упоение души; оно так же выводит ее из ума, как и вино.

Для человека внимательного неимение свидетелей грехов его облегчает исправление; напротив, когда душа потеряет стыд и увидит, что ее преступления известны всем, то не скоро решится исправиться, но, как бы упав в глубокое болото и увлекаясь множеством волн все ниже и ниже, будет уже не в состоянии всплыть наверх, впадет, наконец, в отчаяние и потеряет надежду на исправление.

Разумная душа, будучи отделена от Бога, не только становится инертной в отношении благой деятельности, но и сама по себе становится деятельной в дурном отношении, жительствуя, несчастная, до такой степени беспорядочно, (а затем также продолжая жить и в разделении с телом), что, наконец, во время суда, вместе с телом, в неразрешимой и невыносимой связи, будет предана вечному мучению.

Трупом по справедливости должна быть названа душа, пораженная вечною смертью – отчуждением от Христа.

Душа, раз отчаявшаяся в своем спасении, никогда не отстанет от безумия, но, отдав бразды своего спасения безрассудным страстям, носится всюду, внушая ужас встречным, так что все ее избегают и никто не осмеливается удержать; она бежит через все места нечестия, пока, наконец, увлекаемая в самую бездну погибели, не низвергнет своего спасения.

Душа высокая и твердая не отчаивается при несчастьях, какие бы они ни были. Жизнь наша есть как бы дом искушений и пыток; но мы не отступим от Господа, доколе не повелит Он пытающим оставить нас и пока мы не будем оживлены терпением и твердым бесстрастием.

Бог жалеет о смерти души, которая есть образ Его. Поэтому, кто радуется при сем, а не соболезнует, тот совершенно подобен сатане.

Всякий, радующийся гибели души, подобен диаволу, не желающему никому спастись.

Порочная жизнь унижает догматы о воскресении, о бессмертии души, о суде и принимает много противного: судьбу, необходимость, неверие в Промысл. Душа, погрязшая в многочисленных пороках, старается изобретать для себя подобного рода утешения, чтобы не скорбеть при мысли, что есть Суд и что нас ожидает воздаяние за добро и зло.

Душа, как скоро привыкнет к отступничеству, наполняется сильной невоздержностию, любостяжательностию, ненасытностию, лживостию и всяким злонравием, и наконец, погружаясь в крайнее зло, низвергается в бездну порока.

Душа, сподобившаяся вместить в себе силу свыше и оный Божественный огнь, имея в членах своих срастворенную любовь небесного благого Духа, совершенно отрешается от уз порока.

Как свежая рана удобно излечивается, так противное сему бывает с многовременными душевными язвами, которые неудобно врачуются хотя и врачуются.

Если желаете, то можете опять стремиться и направляться к тому, что душу облегчает и успокаивает; а с другой стороны, должны постараться оставлять все то, что обременяет душу и совесть, и отягчает самое тело.

Те души, которые поддаются робости и страху, не вытерпев скорбей, и даже доходят до нерадения, нетерпеливости и отчаяния, – совращаются с праведного пути и не ожидают до конца Господней милости, те, как оказавшиеся неправедными, как возмогут улучить вечную жизнь? Ибо всякая душа, ради Господа, за нас умершего, до самой смерти бывает обязана великодушествовать, терпеть до конца и сохранять упование на Него, чтобы таким образом сподобиться вечного спасения.

Кто заржавевшие сосуды станет мыть только водою, тот хоть и много потратит времени, не выведет всей этой нечистоты; но, кто бросит их в горн, тот в краткий срок времени сделает их светлее новых. Так и душа, покрытая ржавчиною греха, не получит никакой пользы, если станет очищать себя и каждый день каяться просто и кое-как; но если повергнет себя в горн страха Божия, то в короткое время смоет с себя всю нечистоту.

Так бывает и с душою: по мере того как она творит грех, она изнемогает от него, ибо грех расслабляет и приводит в изнеможение того, кто предается ему; и потому всё приключающееся с таковым отягощает его.

…Как во время сильной стужи все члены цепенеют и замирают, так и душа, оледеневшая от хлада греховного, не может отправлять дел своих, будучи скована, как морозом, совестью.

Душа, если ею овладел диавол и она совершает грех на самом деле, то попирает свой разум и не мудрствует ни о чём духовном, но всегда мудрствует о земном и делает земное.

Никакие добрые дела не могут искупить из ада душу, не очистившуюся до разлучения своего с телом от смертного греха.

Душа, находясь в теле сем, хотя и ведет борьбу от страстей, но имеет и некоторое утешение от того, что человек ест, пьет, спит, беседует, ходит с любезными друзьями своими. Когда же выйдет из тела, она остается одна со страстьми своими и потому всегда мучится ими; занятая ими, она опаляется их мятежом и терзается ими…

Нечистое зеркало не может принимать в себя отражения изображений; и душе, которая предзанята житейскими попечениями и омрачена страстями плотского мудрования, невозможно принять в себя озарений Святого Духа.

Страсти суть нечто придаточное, и в них виновна сама душа.

Не столько причиняет вреда тот, кто съедает плоть человека, сколько тот, кто угрызает душу его, так как, насколько душа драгоценнее тела, настолько тягостнее и причиняемое ей зло.