Цитаты о грехах (684)

Легко сказать: «всем грешна», или как пишешь: «нет ни одного греха, которого бы ты не сотворила»; – но говорить: каждый грех, по виду, – приносит стыд, и бывает виною прощения грехов; ибо, по слову святого Григория, стыд здешний есть часть будущего мучения.

Человек был самовластен тогда, когда был свободен от греха; как же скоро предал он свободу свою, то вместе со свободою потерял и самовластие и стал рабом греха.

Отпавшие от добродетели усиливаются запнуть и прочих, чтоб не им одним вести неприличную жизнь.

Нечистый взгляд может значить то же, что и нечистое дело…

Горе дурному зрению, потому что оно вносит в душу греховный яд!

Отчего люди грешат?.. Или оттого, что не знают, что должно делать и чего избегать, или если знают, то забывают, если же не забывают, то ленятся, унывают. Наоборот, так как люди очень ленивы к делам благочестия, то весьма часто забывают о своей главной обязанности – служить Богу, от лености же и забвения доходят до крайнего неразумия или неведения. Это три исполина – уныние, или леность, забвение и неведение, от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами.

Не убоимся отвне приходящих оскорблений, и ничто со стороны не может ввести нас в соблазн, если внутри нас не будут насажены корни грехов.

Если же случится потерпеть оскорбление за худое дело, то не будем жестокосердыми, но исправим лучше свою погрешность.

Когда ты увидишь, что человек живет в нечестии, и, однако, наслаждается великим благоденствием и не терпит никакого бедствия; то потому более и пожалей его, что он, подвергшись болезни и самой тяжкой заразе, усиливает болезнь, от веселья и неумеренности делаясь худшим; ибо не наказание есть зло, но грех; он удаляет нас от Бога; а наказание приводит к Богу и прекращает гнев Его.

От замедления в грехе каком-нибудь или от многократного повторения греха делается пристрастие или привычка ко греху. Так делается пристрастие к пьянству, воровству, лихоимству, блуду, оклеветанию, осуждению и прочим беззакониям. Пристрастие это или привычка так сильна бывает, что как вторая природа человека к тому, к чему пристрастится, влечет… пристрастие глубоко в сердце вкореняется.

Все препятствия к преуспеянию духовному – в нас, в одних нас! Если же что действует извне, как препятствие, то это только служит обличением нашего немощного произволения, нашего двоедушия, нашего повреждения грехом.

Если нам откроются наши грехи, то мы не будем смотреть на грехи ближнего. Ибо неразумно человеку, у которого дома умерший, бросать его и идти оплакивать покойника в доме ближнего.

Снова утвердившись в молитвенном предании себя Богу и благодати Его, вызывай каждого из возбудителей греха и старайся отвратить от них сердце и обратить его на противоположное, – этим они будут отрезаны от сердца и должны будут замереть. Для сего дай свободу здравому рассуждению, а по следам его веди и сердце.

При всякой нужде обличаешь сам себя, что на словах называешь Бога прибежищем, а на деле домогаешься помощи от бесполезного и суетного. Но праведнику истинная помощь – Бог.

Усиление грехов […] даже Божественное и бесстрастное естество как бы принуждает из естественной благости переходить в противоестественный гнев, Божию естеству не благоугодный, для нас же при всём этом полезный.

Никогда не бойся наказания, но бойся греха, навлекающего наказание. […] В случае болезней и ран мы оплакиваем не тех, которые лечатся, но больных неизлечимо. А грех есть то же, что болезнь и рана, и наказание – то же, что отсечение и врачевание.

После хорошего дела — тщеславие, после дурного — нечаяние спасения… Это обычные приражения вражии. Против первого выставляйте на вид свои грехи и погрешности. Против второго — уверенность, что нет греха, побеждающего Божие милосердие.

Не огражденные словом и Ангельской силой преданы неразумным движениям и, от умножающегося в них зловония греха, делаются способными услаждаться свиным пиром, более и более взмешивают греховную тину и валяются в ней.

Будем плакать только о грехе; а все прочее — и бедность, и болезнь, и преждевременную смерть, и обиду, и клевету, и какое-нибудь другое из зол, постигающих человека, — все будем переносить благодушно.

Отыми грех, и излишни будут болезненные слезы чувственным очам; ибо когда нет раны, то не нужен и пластырь.

Если же ежедневно будем грешить и ранить нашу душу, никогда не вникая в это, то подобно тому как получающие непрерывные раны, а потом нерадеющие о них приобретают себе лихорадки и навлекают невыносимую смерть; так, конечно, и мы вследствие этого непрерывного бесчувствия навлекаем на себя неминуемое наказание…

Берегись всякого греха – да не погибнешь. Христианин без доброй совести существовать не может. Лучше христианину умереть, чем согрешить и совесть обеспокоить и раздражить. Этот подвиг против греха нужен всем христианам, которые хотят спастись. Убивай, христианин, беззаконных младенцев, пока они малы, – да не вырастут и не убьют тебя (Пс.136:9).

Кто вначале отпал от истины, тот, без сомнения, совратится с предположенного пути и придет к срамному концу.

Падение есть дело совершения худого, богопротивного при сознании худости и богопротивности того и при прещении совести. Падение причиняет акт греховный. Акт бывает греховен, когда есть произвольное соизволение на дурное. Грешны мысли, когда произвольно дают им место в душе. Но когда мысли лезут сами, душа же их не хочет и противится им, тут нет греха, а борьба добрая.

Не ослабевайте и не трепещите от вражеских ополчений, не впадайте в бездну безнадежности, если, может быть, и приключится вам на время поползнуться и согрешить.

Общее правило борьбы с греховными начинаниями заключается в том, чтобы отвергать грех при самом появлении его…

Всяким грехом, какой ни делает человек, душа его уязвляется и озлобляется. Согрешает против ближнего своего и язву на душе своей принимает. Грехом своим, как жалом, себя уязвляет.

Тогда только грехи наши могут быть прощены, когда возненавидим их и не будем их творить.

Грех, будучи соединен со смиренномудрием, совершает течение с такою легкостью, что превосходит и упреждает праведность, соединенную с гордостью…

У вас бывают нередко душевные неустроения; все это от несамоукорения с обеих сторон.

Бывает, что иные и делают добрые дела, но дела сии остаются несовершенными, хромлющими, сплетенными с похотями, царствующими в мире (1Ин. 2: 16). От того лица сии нимало не преуспевают на пути ко спасению, но вращаются на одном месте, а нередко возвращаются вспять и впадают в прежние грехи…

Всякий, хоть и маленький грешок надо записывать, как вспомнишь, а после каяться. От того некоторые долго не умирают, что задерживает какой-нибудь нераскаянный грех, а как покаются, так облегчаются.

Всего лучше — не грешить и быть ближе к Богу; но хорошо, и согрешив, перебороть себя и немедленно восстать от падения.

Не наследовал я покаяния, потому что еще не вижу греха моего. Я не вижу греха моего, потому что еще работаю греху. Не может увидеть греха своего наслаждающийся грехом, дозволяющий себе вкушение его – хотя бы одними помышлениями и сочувствием сердца.

Грехи под действием разрешения духовного отца тотчас прощаются. Но след их остается в душе, — и он томит. По мере подвигов в противлении греховным позывам следы сии изглаждаются… и томление то умаляется.

Не оставляй неизглаженным греха даже и самого малого, чтобы впоследствии он не повлек тебя к большему злу.

Согрешил я, Господи, неприязнию к кривым, глухим […], хромым, обезображенным в лице рябинами или шрамами, не имеющими настоящего носа, рта и всяким, так или иначе обезображенным болезнью или разными несчастными случаями, забывая, что они такие же люди, как и приятные лицом и правильным устройством всего тела, что их души также по образу Божию и, может быть, гораздо прекраснее они нас по внутреннему достоинству, по добродетели тайной или явной.

Грех, быв понят душою, возненавидим бывает ею, как зверь зловоннейший; непонятый же, он бывает и любим непонимающим его, и, порабощая любителя своего, держит его в плену у себя.

Ржа – пагуба твердому железу; а я, самоубийца, насадил в себе пагубу – грех, по своему умышлению последовав коварным внушениям завистника.

Грех низлагает совесть, а покаяние служит ей жезлом.