Православные цитаты – страница 398

Внутрьпребывание и сердечное уединение вы держите… Дай Господи и всегда хранить его вам. Тут главное дело. Когда сознание внутри, в сердце, — а там и Господь, — тогда они сочетаются, и дело спасения идет успешно. Ни помыслам неправым нет хода тогда, ни тем более чувствам и расположениям. Единое имя Господа разгоняет все чуждое и привлекает все сродное…

Эта молитва глубоко коренится в духе Евангелия, и не напрасно великие учители Православия всегда подчеркивали, что молитва Иисусова заключает в себе всю суть Евангелия. Вот почему молитвой Иисусовой во всей ее полноте может молиться только тот, кто принадлежит Евангелию, кто действительно член Церкви Христовой.

Знай, что в сем мире ничего не бывает постоянного. Гляди на улицу: утром был дождь, а в полдень ясно, а к вечеру опять холодно. То ветер, то тихо, то гроза, то жара; – так и в нашей жизни: всегда будь готова следовать воле Божией, нравится ли то нам или нет.

Как избежать страсти человекоугодия и слабости к похвалам человеческим?
Ответ. Несомненною уверенностью в присутствии Божием, неразвлекаемою заботливостью о благоугождении Богу и пламенным вожделением блаженств, обетованных Господом. Ибо никто пред очами владыки не старается об угождении подобному себе рабу, к бесчестию владыки и к собственному своему осуждению.

Покрытие <женской головы> есть знак покорности и подчинения; оно побуждает смотреть вниз, смиряться и соблюдать добродетель; добродетель же и честь подчиненного состоят именно в том, чтобы пребывать в послушании. Мужу не предписывается это делать, так как он – образ Самого Владыки.

Воистину, только одна вера их [руководимых] есть для них руководство, ибо когда в простоте сердца с верой предают себя в послушание, то Сам Бог руководствует ими и через наше недостоинство, а буде кто с испытанием, с самочинием и с лукавством приступает, то и пророка Бог обезумит сказать ему против развращенного сердца его.

Гордых Сам Бог исцеляет. Это значит, что внутренние скорби (которыми врачуется гордость) посылаются от Бога, а от людей гордый не понесет. А смиренный от людей все несет, и всё будет говорить: «Достоин сего».

В одежде лучшее убранство – неукрашенность. Избегай изнеженности, будь скромна в своих движениях, не привлекай на себя своими взорами моих взоров; соблюдай целомудрие в поступи; проводи время в уединении; замкни слух свой ключом; не позволяй любодействовать смеху; весьма много, если дозволишь себе и признак смеха. Гнев, пьянство и бес равно опасны девам, а всего хуже пресыщение чрева. Красота пусть уступит молитвам и бдениям.

Истинное богатство и неоскудеваемое имение состоит в том, чтобы желать только нужного и надлежащим образом употреблять излишнее. Такой <человек> никогда не может опасаться бедности, не будет терпеть скорбей и испытывать беспокойств, он будет безопасен и от клеветы, свободен от злоумышленников и, вообще сказать, будет жить в невозмутимом мире, наслаждаясь спокойствием и тишиною; и что всего важнее и выше всех благ, такой <человек> получит много милостей Божиих, как верный распорядитель имения своего Господа.

Молитва перестает быть молитвой, когда внимание отходит от слов молитвы. Когда же сознание при молитве – это молитва, хоть неудовлетворительная. Чувство придет, но надо и напрягать себя на него. Делать это лучше размышлением о содержании молитв не во время молитвословия, потом и во время молитвословия расшевеливать сердце. Паче же Бога Самого молить о сем, чтоб всегда согревал сердце.

Если дьявол был силен настолько, что низринул тебя с вершины и высоты добродетели до крайностей порока, то гораздо более силен будет Бог опять возвести тебя в прежнюю свободу и сделать не только таким же, но и гораздо блаженнейшим прежнего.

Если у кого-нибудь хотя одна страсть обратилась в навык, то он подлежит муке, и случается, что иной совершает десять добрых дел и имеет один злой навык, то и это одно, происходящее от злого навыка, превозмогает десять добрых <дел>. […]. Так и душа: если хотя одну только страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает ее, ибо она находится в его руках, по причине той страсти.

Рожденные в этом мире, мы связаны с ним крепкими узами родства. Мы любим его; в пределах его мы строим нашу вечность; но мы «страдаем в нем»: он [мир] тесен для заповеданной нам любви. Мы не можем не любить мира сего, но это не значит, что мы пойдем его, падшего мира, путями.

Душа человека бессмертна и не подлежит уничтожению. Вместе с нею сохраняются страсти. В загробном состоянии душа сохраняет те же качества, которые приобрела и развила в течение земной жизни.

Если среди молитвословия в таком настроении и порядке какой-нибудь предмет молитвы особенно падет тебе на сердце, окует твое внимание, как по обстоятельствам близкий к тебе, и вызовет у тебя собственное молитвенное слово, не попускай сему случаю пройти мимолетно, но остановись на нем и молись своим словом, пока удовлетворится породившееся молитвенное чувство или потреба.