Православные цитаты – страница 396

Бог – сущий и ныне и в бесконечные века – есть Творец бесплотных тел и всего существующего во вселенной. Он бестелесен, неопределяем, невидим естеством, свободен, непостижим Своим Существом, но постижим Своими действиями, един и вместе троичен: един, поистине, существом, троичен же Ипостасями или – если хочешь – Лицами.

Основная причина гнева заключается в нас самих, это – наша нетерпеливость; и поскольку причину нашего исправления и спокойствия надо искать в самих себе, в своей собственной добродетели – постольку и гневное, неспокойное настроение есть проявление нашей воли.

Пост и воздержание пусть будут у тебя предпочтены, если хочешь иметь правый разум и легко победить все страсти. Плотским сладострастием не порабощайся, чтобы не получить себе в том воздаяние и чтобы не изнурить свою жизнь во тьме бессловесия и мятежа…

Что имеешь у себя богатство, это справедливо, а что удерживаешь его у себя, это несправедливо. Сделай его общим достоянием, чтобы чрез это сделалось оно твоим, во время нужды став искупительною ценою и умилостивительною жертвою.

Умная молитва, говорит, спасет, но умная молитва сама имеет крайнюю нужду в руководстве, пока она есть самоделательная или трудовая. В это-то время делания умной молитвы, не направляемого искусною рукою, большею частию и сбиваются с пути.

Чем больше человек упивается от хмельного пития животно-чувственных наслаждений, чем глубже он погружается в тину земных страстей, тем скорее наступает для него момент пресыщения и отвращение к жизни, тем невыносимее становится пустота ее, тоска о чем-то утраченном, жажда идеала, но не того идеала, который человек хотел найти в гнойном и душном навозе, именуемом земными благами.

Нет, подлинно нет ни одной нашей добродетели, которая могла бы устоять без смирения; назовешь ли ты целомудрие, или девство, или презрение к деньгам, или что угодно другое, все нечисто, скверно и гнусно, если нет смиренномудрия.

Надо подогревать душу молитвой и чтением духовных книг. Апостол предупреждает: духа не угашайте. Если в лампадку не подливать елея, то она потухнет, так и душа. Молитва, чтение, добрые дела поддерживают горение духа, а без них, как тело без пищи, угасает дух, тогда человеком овладевают бесы, и бывает последнее горше первого.

<Умная, сердечная и душевная> молитва весьма часто […] сопровождается слезами. Человек тогда отчасти познает, что значит блаженное бесстрастие. Он начинает ощущать чистоту, а от чистоты живой страх Божий, снедающий дебелость плоти наводимым странным, доселе незнакомым человеку, ужасом от ясного ощущения предстояния своего пред Богом…

Старайся безумие высокомерия сдерживать браздами скромности; приобрети себе наружность, приличную человеку благонравному, и ни глазами, ни бровями, ни языком, ни походкою, не показывай в себе следа такой болезни.

Самое прочное основание здравию <духовному> — смиренномудрие, которому научает естество наше. Ибо оно, как прах и пепел, громко сказует о себе, из чего оно произошло, и самой действительностью смиряет гордыню страждущих высокомерием.

Человек не познает свою немощь прежде, чем будет стерт и сломлен различными попущениями искушений; и пока всего того на себе не испытает, не может совершенно прийти в познание себя и своей немощи и стать смиренным. Поэтому Бог Своих рабов обычно искушает прежде всего различными искушениями…

Иногда исполнить обет оказывается неудобным, например, если он дан опрометчиво или в несовершеннолетнем возрасте: в таком случае, можно заменить его другим даром Богу. Иногда же и нет никакой возможности исполнить его, потому что неожиданно переменились обстоятельства (пожар истребил то, что было обещано Богу); потому что и самый предмет обета сделался запрещенным […] – в этих случаях следует совсем отменить обет, или прекратить его. Но замена или отмена обета должна произойти не просто, а с ведома и разрешения духовного отца.

Как свет светильника поддерживается елеем, с уничтожением которого и он прекращается и исчезает, – так точно и благодать Духа: когда есть у нас добрые дела и душа орошается великой милостыней, пребывает в нас, как огонь, поддерживаемый елеем, а без неё отступает и удаляется…

Таково свойство греха. Прежде, чем он совершен, он опьяняет своего пленника, а когда бывает приведен к исполнению и совершен, тогда приятность его уходит прочь и потухает, а стоит уже один только обвинитель, причем совесть занимает место палача и терзает согрешившего, предъявляет ему крайние наказания и давит его тяжелее всякого свинца.

Выше человеческой природы объяснить причину, по которой Дух Божий различно действует в достойных: одному вверяется пророчество, и притом до известной степени, другой получает дарование исцелений, и то в определенной мере, а иной – действия больших или меньших сил. Ибо знает сие Тот один, Кто вникает в душевные достоинства каждого и каждому по незримым мерам Правосудия уделяет, чего он достоин.

Кто доброе и святою верою Христовою очищенное сердце имеет, тот нелицемерно добрые и плоды вне показывает; а кто злое сердце имеет, злые и плоды являет, как говорит Господь: Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое (Лк 6:45).

Люди живут, трудятся; одни – по Закону Божию, другие – по стихиям мира сего. И нельзя сидеть у окна, ничего не делая в ожидании чего-то. Осудишься с неверами вместе за бездеятельность и за то, что не стал умножать вверенный тебе Богом дар.

Как кости собственною твердостью ограждают мягкость плоти, так и в Церкви есть члены, которые по своей твердости могут носить на себе недостатки немощных. И как кости соединяются между собою в состав сросшимися жилами и связями, так и союз любви и мира может производить в Церкви Божией какое-то сращение и соединение костей духовных.