Православные цитаты – страница 455

Враг твой покусился на твою жизнь, замыслил убить тебя? Если злоумышленника, который простер злобу свою даже до этого, причислишь к благодетелям и не перестанешь молиться за него и умолять Бога о милосердии к нему, – это дело вменяется тебе в мученический подвиг.

Вы еще не победили страстей, и имеете залоги оных в сердцах своих, но при мире не знаете об них, а враг, оными возмущая, вас борет. Вам есть случаи к истреблению оных: самоукорением, самосознанием и объяснением друг другу; но это дело не одного дня или случая, но много времени и искуса потребно, чтобы от пажитей сердца прогнан был враг, и вселился неотъемлемый мир. Все, что скоро спеет и без труда получается, непрочно.

Духовничество не парализует волю человека, отказывающегося от своей воли, но укрепляет и исцеляет эту волю… Духовничество уничтожает злое направление воли, но не самую волю. Духовник лишь советует нужное лекарство, но сам он не есть сила лекарственная.

Не столько ты желаешь, чтобы прощены были тебе грехи, сколько Он <Бог> желает простить грехи твои. А что ты мало желаешь этого, пойми из того, что ты не хочешь ни бодрствовать, ни уделять из имущества своего; а Он, чтобы оставить нам грехи наши, не пощадил Единородного, Истинного и Сопрестольного Сына Своего. Видишь ли, что Он гораздо более тебя желает простить грехи твои?

Ко мне постоянно обращаются с вопросом: почему, помимо нашей воли, нас мучают и угнетают порочные воспоминания, в особенности в то время, когда мы молимся? Все эти являющиеся нам образы суть запечатлевшиеся в сознании воспоминания о прежних наших делах, которые составляют нашу вину и требуют покаяния. Когда, по благодати Христовой, неподобающие размышления прекратятся, покаяние наше и преуспеяние будут истинными, а в таком случае будет действительным и отпущение грехов.

Для любой религии личность ее основателя имеет второстепенное значение. Самое главное – это то учение, которое исповедует человек, и та мораль, в соответствии с которой он строит свою жизнь. Совершенно другая перспектива характерна для христианства. Самое ценное и самое важное в христианстве – это Сам Господь Иисус Христос.

…Всё делается с большими ошибками, потому что враг всех искушает, и Бог попущает, чтобы через это испытывалось произволение человеческое. Но Бог смотрит не на совершение дел, особенно материальных, а взирает на намерение, с каким кто что-либо делает, – совершит ли он то или не совершит.

Тот мудрец, кто прилежно наказывает плоть свою голодом и жаждой, чтобы приучить ее к деятельности, кто душу свою исправляет и упражняет чтением Священного Писания. Тот прекрасен духом и телом, кто очищает себя в этих двух горнилах; чем больше очищает он себя в них, тем паче усугубляется красота его.

Ужасна буря страстей, ужаснее она всех наружных бедствий. Бедствие внутреннее опаснее внешнего. Помрачается во время видимой бури солнце облаками; помрачается разум, закрытый густым облаком помыслов, во время бури сердечной. […] Не действуют благотворно ни беседа с друзьями, ни душеназидательное чтение. Душа, переполненная мутною влагою, ничего не приемлет в себя. Единственным средством спасения остается усиленная молитва.

Бог так же мало является автором […] зла, как хирург – автором перелома, или спасатель – автором катастрофы. Но Бог точно знает, что с этим делать. Он учел это в Своем плане, и этот план совершится, и мы увидим, как Бог отрет всякую слезу, и те, кто уповал на Него, возрадуются, и радости этой никто не отнимет у них.

С. Л. Худиев, православный апологет • Все цитаты автора • Источник

Хотя заповедь о любви к Богу столько возвышеннее заповеди о любви к образу Божию – человеку, сколько Бог возвышеннее Своего образа, однако заповедь о любви к ближнему служит основанием заповеди о любви к Богу. Кто не положил основания, тот тщетно трудится о построении здания: оно никак не может устоять, не имея основания. Любовию к ближнему мы входим в любовь к Богу.

Тремя образами можем мы делать доброе: или делаем доброе, боясь мучений, и тогда мы Богу как рабы-невольники; или для того, чтобы получить награду, и тогда мы по отношению к Нему как наёмники; или делаем добро ради самого добра – и тогда мы Богу сыновья.

Без познания Бога мы не можем иметь познания ни о мире внутреннем, ни о мире внешнем. Все законы и цели связаны в Боге: в существе Божием лежит причина всех явлений, в воле Божией все законы, в области Божией – все цели. Такова нужда познания Бога.

Давайте будем смотреть на каждого [из наших ближних] как на того, кто лучше нас, какими бы слабыми они ни казались. Давайте не будем суровыми, но всегда станем иметь в виду, что другой человек имеет тот же пункт назначения, что и мы.

Если же кто говорит, что в усовершении нравов довольно ему изучения Божественных Писаний, тот поступает подобно тому, кто учится строить и никогда не строит, обучается искусству ковать, но не намерен прилагать уроков к делу.

Относительно умной молитвы держите одну предосторожность, чтоб при непрестанном памятовании о Боге не забывать возгревать и благоговейный страх, – и позыв падать в прах пред лицем Бога, милостивейшего Отца, но и грозного Судии. Частое памятование о Боге без благоговеинства притупляет чувство страха Божия, и чрез то лишает его того спасительного действия, которое ему принадлежит в кругу духовных движений и которого, кроме его, ничто произвесть не может.

Принцип девственности в христианстве вовсе не противопоставляется браку, а является как бы параллельным путем восхождения к Богу. И на путях семейной жизни, и на путях девственности человек может придти к Богу.

Если и тот, кто чист от всякой страсти, что, впрочем, невозможно, – неизбежно подвергается бесчисленным горестям для исправления погрешностей других, то при собственных слабостях, представь, какую бездну трудов и забот и какие страдания должен перенести желающий преодолеть и свои, и чужие пороки!

…Сошедши во ад, где никто не может исповедаться (Пс.6:6) и откуда уже никто не освободит нас […] уже будет необходимо в стеснении и глубоком мраке и при полном отсутствии утешителей терпеть бесконечное наказание и быть несожигаемою пищею для всепожирающего пламени.

Обыкновенно богатство отнюдь не делает никого ни мудрее, ни целомудреннее, ни смиреннее, ни благоразумнее, не делает ни добрым, ни человеколюбивым, не ставит выше ни гнева, ни чрева, ни удовольствий, не учит ни умеренности, ни смирению, и никакой другой добродетели не вселяет и не насаждает в душе.

Кто верует, тот не идет широким и просторным путем, ведущим в пагубу тех, которые им идут, но идет путем тесным и прискорбным, веруя, что, поскорбевши на нём немного, будет вечно радоваться с Господом и всеми святыми.

Когда мы, живя добродетельно, подвергаемся преследованию людей злых и за привязанность к добродетели терпим от них осмеяние, – не будем печалиться и скорбеть. Таково уже свойство добродетели, что она, обыкновенно, в людях злых возбуждает к себе ненависть.