Страх смерти (81)

Врач должен предупредить больного о приближении смерти. Если даже больной высказывает страх и не желает, чтобы с ним говорили о смерти – должно предупредить.

Грешная душа, которая не знает Господа, боится смерти, думает, что Господь не простит ей грехов ее. Но это потому, что душа не знает Господа и как много Он нас любит. А если бы знали люди, то ни один человек не отчаялся бы, потому что Господь не только простит, но и радуется зело обращению грешника. Хотя пришла смерть, но ты крепко верь, что как только будешь просить, так и получишь прощение.

Что делать? – достигло и ваш край посещение болезни, и в обитель вашу проникла; непостижимые судьбы Божии все на лучшее устраивают. Нам должно благоговеть и в ничтожестве нашем повергаться пред Ним, ища умирения совести покаянием, а не паническим страхом ужасаться смерти. Смерть необходима для всех; […] тот только отойдет отсюда, кому предопределено в настоящее время кончить предел здешнего странствования.

Душа до благодати Божией боится смерти. Боится душа и Самого Бога, потому что не знает, насколько Он смирен, и кроток, и милостив. И никто не может понять любовь Христову, если не вкусит благодати Святого Духа.

Смерть для людей, которые понимают ее, есть бессмертие; а для простецов, не понимающих ее, есть смерть. И этой смерти не следует бояться, а (бояться надо) погибели душевной, которая есть неведение Бога. Вот что ужасно для души!

Ты, услышав о смерти, не страшись, потому что имеешь в себе действительную жизнь, за которой не будет следовать никакая смерть. Такова жизнь Духа; она уже не покоряется смерти, но губит и истребляет смерть и сохраняет бессмертным то, что получила.

Бояться смерти может только тот, кто не хочет идти ко Христу, а не хотеть идти ко Христу свойственно только тому, кто не верит, что он начнет царствовать со Христом.

Смерти должен бояться тот, кто, по исходе из сего мира, будет вечно мучиться и для кого продолжение пребывания здесь служит только временною отсрочкою страдания и стенаний.

Слезы об исходе из сей жизни рождают страх; а когда страх породит безбоязненность <т.е. упование>, тогда воссияет радость; когда же достигнет конца радость нескончаемая, прозябает цвет святой любви.

Если боишься смерти, бойся и сна; если сокрушаешься об умерших, то сокрушайся об ядущих и пиющих: как это дело естественное, так и то…

Не скорби о телесных недостатках, потому что совершенно возьмет их у тебя смерть. Не бойся смерти, потому что Бог все уготовал, чтобы тебе быть выше ее.

Господь вселенной страшно угрожал именем смерти всем, и ужас ее для того простер на смертных, чтобы больше они не грешили.

Какая же это слепота ума, какое бессмыслие – любить тяготы, скорби и горести мирские и не спешить к радости, которой никто отнять от нас не может? Происходит же это, возлюбленнейшие братья, от недостатка веры – оттого, что никто не верит в истину обещанного Богом…

Страх смерти — спасительный страх; но <бывает>, спасительность сия уничтожается отсутствием упования спасения.

Смерти должен бояться только тот, кто, не будучи возрожден водою и духом, готовит себя в жертву пламени геенскому…

Страх смертный печалит мужа, осуждаемого своею совестью.

Если же смерть пред­ставляется страшною, то причиною этого слабость людей.

Страх смертный вложил Творец в грешников, чтобы ради смерти возненавидели люди грех.

Страх смерти естествен, но нам не должно бояться паническим страхом, а ободрять себя верой и надеждой на благость Божию и на заслуги Спасителя нашего Господа Иисуса Христа. Это всем нам известно, что каждому из нас должно умереть, но когда – Единому Богу известно. И в этом есть предопределение Божие, когда кому умереть.

Всем равно не избежать дня смерти, но особенно горек и тяжел он в юности. Ты, Господи, утешь меня! Этот день разлучает жениха и невесту, и веселые песни пременяются им в плач. Сподоби их, Господи, быть на брачной Твоей вечери.

Европейскому человеку и через науку, и через философию, и через культуру впрыскивали представление, что человек смертен весь без остатка. Это представление постепенно оформилось в убеждение, которое гласит: смерть – необходимость. […] Возможен ли больший ужас, оскорбление и насмешка: величайший враг человека необходим человеку?! Скажите мне, есть ли здесь логика, хоть какая-нибудь, хотя бы детская или даже логика насекомых?

Вижу, в каком устроении перед смертию ты находишься. Ты пишешь: “Течение жизни скончах, веру соблюдох (Ср. 2Тим.4:7), не знаю, что меня прочее ожидает. […] Из житий святых известно, что все они, умирая, страшились смертного часа и плакали, не зная, что их ожидает.[…] Не только все святые угодники Божии трепетали смертного часа, но даже Божия Матерь боялась, что надо будет Ей проходить мытарства.

Смерть всегда является бедствием для тех, которые привержены к сему миру, которые нагими в конечном итоге берутся отсюда, и все, что было ими любимо, оставляют. Для презирающих же вещи сего мира и ищущих обрести познание о будущем мире и старающихся делать то, что идет на пользу перед лицом сего будущего века, приходящая смерть не приносит ущерба, но, лучше сказать, переносит их от суетных и непостоянных вещей в невечерний день, в бессмертную жизнь…

Сердечно прискорбно читать о частых твоих недугах. […] Да ты же еще стала так малодушна и боязлива смерти; милостив Господь, ты еще поживешь с нами, не устрашайся так, как ты боишься смерти. Истинная память смерти не имеет такого малодушного страха, какой вижу в тебе, но она побуждает к любомудрию и к доброму жительству.

Что вы, оставшиеся, скорбите о лишении ее, то это не по разуму духовному, а плоть и кровь действует; не все ли равно – она умерла бы, и много лет пожив, но сколько бы испытала бурь, скорбей и превратностей жизни? Плачущие не жалели ее в этом отношении, а в воображении их рисовался проспект счастливой жизни, а это очень редко случается.

Внезапно может постигнуть нас страшный час смерти, но страшный и нестерпимый для одержимых грехами, для имеющих не очищенные покаянием падения, для живущих беспорядочно, бесчинствующих и своенравных, приятный же и многожеланный для любящих Бога, добродетельных, благочестивых, послушных и смиренных.

Смерти избежать невозможно и нет способов. Зная сие, истинно умные люди, опытно навыкшие добродетелям и боголюбивому помыслу, встречают смерть без стенаний, страха и плача, имея в мысли, что она, с одной стороны, – неизбежна, а с другой – избавляет от зол, каким подвергаемся мы в жизни сей.

Что ж странного, если смертный умер? Но нас огорчает безвременность! Неизвестно, не благовременно ли это; потому что не знаем, как избрать, что полезно душе, и как определить срок человеческой жизни.

Теперь же, пoелику Спаситель воскресил тело, смерть уже не страшна, но все верующие во Христа попирают ее, как ничтожную, и скорее решаются умереть, нежели отречься от веры во Христа.

Не бойся смерти, только будь готов к ней «в безгрешии». Если го­тов будешь к смерти, то не убоишься смерти. Если возлюбишь Господа всем сердцем, то сам возжелаешь ее.

Смерть не представляй себе в ужасном виде, но веруй, что она служит токмо переселением от времени в вечность; а время Господь положил во Своей власти.

Я всегда был той мысли, что по умершим не траур надо надевать, а праздничные наряды, и не заунывные петь песни, а служить благодарный молебен. У нас все к верху ногами перевернулось.

Ты воин, и непрестанно стоишь в строю; а воин, который боится смерти, никогда не сделает ничего доблестного.

Смерть, которая страшна всякому и ужасает смертных, богобоязненному представляется пиршеством.

Смерть — святым блаженство, праведным — радость, а грешникам — скорбь, нечестивым — отчаяние.

Перестань плакать о смерти и плачь о грехах своих, чтобы загладить их.

Свергающий с себя тяжкую власть смерти сокрушает и силу диавола.

Не умереть тяжко, но тяжко — разгневать Владыку.

Послушайте, жены, которые любите плакать и предаетесь безмерной скорби: вы поступаете по-язычески. Если же скорбеть об умерших свойственно язычникам, то, скажи мне, кому прилично сокрушаться и терзать ланиты? Зачем плачешь ты, если веруешь, что умерший воскреснет, что он не погиб, что смерть есть сон и покой?

В сказанном: над мертвым плачися, исчезе бо свет (Сир.22:9), повелевается не всех умерших оплакивать, но плакать только над тем, кто мёртв делами и кто не ходил путём живых, а потому лишён будущего света.