Православные цитаты – страница 643

Добр пост, потому что он укрощает страсти и подчиняет плоть духу. Добра слеза, потому что она очищает и омывает душу от грехов и представляет ее чистою Господу. Добра молитва, потому что она окрыляет ум и делает его собеседником с Богом. Добра любовь, потому что всюду презирает свое в пользу ближнего.

Не такова ревность человеческая; она имеет целью собственное успокоение, не то, чтобы не были оскорблены любимые, но чтобы любящие не потерпели чего, и не потеряли уважения, или не унизились в глазах любимых.

Так и ревность – то пламенеет, то погасает. В последнем случае надо ее возгревать, чтобы совсем не погасла. Чем же и как? Во-первых, памятью о смерти. Неоднократно твердил святой Антоний всем напечатлеть в уме и сердце, что этот день, который мы проживаем, есть последний. […] Во-вторых, приведением на мысль того, что будет по смерти.

Рассуждение в новоначальных есть истинное познание своего устроения душевного; в средних оно есть умное чувство, которое непогрешительно различает истинно доброе от естественного, и от того, что противно доброму; в совершенных же рассуждение есть находящийся в них духовный разум, дарованный Божественным просвещением, который светильником своим может просвещать и то, что есть тёмного в душах других.

Не те умны, которые изучили изречения и писания древних мудрецов, но те, у которых душа – умна, которые могут рассудить, что добро и что зло, и злого и душевредного убегают, а о добром и душеполезном разумно радеют и делают то с великим к Богу благодарением.

Замечание – очень важное! Апостол воспрещает мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати (Рим.12:3). Нарушение этого завещания непременно вводит в заблуждение и в заблуждения в высокоумие и самомнение, в область демонов и в подчинение им. По этой причине для монаха часто бывает очень полезным отречение от знания, несущественно нужного для спасения, льстящего более одной любознательности, сводящего с тесного пути смиренномудрия на широкий путь высокомудрия.

Истинно умный человек одну имеет заботу – вседушно повиноваться и угождать Богу всяческих. Тому и единственно тому поучает он душу свою – как бы благоугодить Богу, благодаря Его за Его благое промышление, в каких бы ни находился случайностях по жизни.

Чья душа действительно умна и добродетельна, — это обнаруживается во взоре, поступи, голосе, улыбке, разговорах и обращении. В ней все изменилось и приняло благообразнейший вид. Боголюбивый ум ее, как бодренный привратник, затворяет входы для злых и срамных помышлений.

Тот мудрец, кто прилежно наказывает плоть свою голодом и жаждой, чтобы приучить ее к деятельности, кто душу свою исправляет и упражняет чтением Священного Писания. Тот прекрасен духом и телом, кто очищает себя в этих двух горнилах; чем больше очищает он себя в них, тем паче усугубляется красота его.

Мудрость занимает средину между хитростью и простотою. Непохвальны ни мудрость змия, ни простота голубя, если каждое из сих свойств взять одно, само по себе; но поведение, держащееся средины между тем и другим, делается добродетелью.

Как добрый виноградарь вкушает только зрелые ягоды, а кислые оставляет, так и благоразумный и рассудительный ум тщательно замечает добродетели, какие в ком-либо узрит; безумный же человек отыскивает пороки и недостатки.

Мудрость христианина можно измерить его памятью о смерти и подготовкой к жизни иной. И как человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр.9:27), то логично готовиться к суду, пока мы еще находимся по эту сторону смерти.

Духовное рассуждение есть достояние совершенных христиан; участвуют в этом благе значительно преуспевшие в благочестивом подвиге; чуждо оно новоначальных и неопытных, хотя бы они были по телесному возрасту и старцы.

Для рассудительных бедность лучше и полезнее богатства, немощь и болезнь – здоровья, искушение полезнее спокойствия, и полезнее настолько, насколько более славными и сильными делают они подвижников.

Не предавайся учености, чтобы величаться своей мудростью. Не тот один мудр, кто берется изъяснить сокровенное. Заботься наипаче о том, чтобы на деле исполнить прочитанное, а не объяснить написанное. Тот один истинно мудр, кто жизнью своей умудряет неразумных.