Православные цитаты – страница 741

Почему, вместе со всеми, не знает <последнего> дня и Сын (Мк. 13: 32), имеющий в Себе Отца и Сам Сущий в Отце? И это означает избыток Его смирения. Ибо Сыну Божию надлежало по преимуществу смирить Себя, потому что Он по преимуществу совершенно восприял и весь образ человеческого бытия. Сказав, что Он не знает, Он явил слушателям Свое смирение.

Пробудимся от сна […], с воздыханием воззовем к Господу, день и ночь будем трудиться, заботясь об исправлении своем, пока продолжается еще жизнь наша, пока не прошло еще время, после которого не будет и места покаянию. Будем бодрствовать при дверях Жениховых, чтобы с Женихом войти нам в чертог Его и наследовать вечную жизнь.

Всякая христианская душа должна достигать такого душевного состояния, чтобы всегда чувствовать ко всякому греху совершенное отвращение, в каком бы виде он ни представлялся, а вместе и достигнуть совершенного расположения сердечного ко всякой добродетели.

Грех несмертный, называемый некоторыми простительным, есть тот, которого ни один человек избежать не может, выключая Христа и Деву Марию. Но сей грех не лишает нас благодати Божией и не подвергает вечной смерти. О сем грехе Писание говорит: «Аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас» (1Ин. 1: 8). Таковым грехам нет числа…

Как целая рука больше каждого пальца, так и любовь больше веры и надежды, ибо вера и надежда пребывают только до тех пор, пока мы живем здесь, на земле, любовь же пребудет вовеки, и после нашего отшествия от земли.

Не должен ты в праздности жить, но в трудах благословенных упражняться. Потому что праздность всему злу причина, и кто в праздности живет, непрестанно грешит. Исключение составляют немощные и престарелые люди, которые не могут трудиться.

Подлинно, не столько бедный желает необходимого, сколько богатый – излишнего; равным образом не такую силу делать зло имеет первый, какую возможность – последний. Если же он и желает, и может больше, то очевидно, что и сделает скорее и больше.

Сколько всего Иерусалимов? […] Один старый, в Палестине, другой Новый, близ Москвы, а третий какой? Горний Иерусалим, на небе, а еще четвертый есть – тот в сердце. Вот этот-то и надо отыскать; и в него отправиться. Бог благословит и вас, и всех других!

Если Он увидит, что мы обращаемся к добру, делаемся скромны и вообще полагаем хотя некоторое начало добродетельной жизни, то и со Своей стороны оказывает нам помощь, соделывая для нас все легким и удобным и не давая нам даже почувствовать тяжести подвигов добродетели.

Помню, у Василия Великого вопрос о том, как Апостолы могли непрестанно молиться, решается так: они при всех своих делах о Боге помышляли и жили в непрестанной преданности Богу. Это настроение духа было их непрестанною молитвою.

Вера имеет нужду в познании, подобно как и познание в вере; ибо ни вера без познания, ни познание без веры быть не могут. Притом вера предшествует познанию, а познание следует за верою, за познанием же возникает желание, а за желанием следует действие.

Угрызения совести нельзя принимать за раскаяние; раскаяние состоит не в том, чтобы испытывать “ужаснейшее сожаление” по поводу неправильных поступков в прошлом: это активное, положительное состояние, заключающееся в том, чтобы идти в правильном направлении.

Хотя и не всегда, но вера спасает нас и от бед, болезней и различных несчастий. Когда это потребно дня души, то Господь по вере посылает и исцеления в болезнях, и защиту в напастях, и спасает от телесной смерти, и изводит из темницы.

Полноту жизни Церкви находим в храме. В этом святом доме рождены мы для жизни вечной в Крещении, в этом доме будет наше последнее прощание с земной жизнью, здесь будет сохраняться память о нас и будут возноситься, по смерти нашей, молитвы о нас.

Замечание – очень важное! Апостол воспрещает мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати (Рим.12:3). Нарушение этого завещания непременно вводит в заблуждение и в заблуждения в высокоумие и самомнение, в область демонов и в подчинение им. По этой причине для монаха часто бывает очень полезным отречение от знания, несущественно нужного для спасения, льстящего более одной любознательности, сводящего с тесного пути смиренномудрия на широкий путь высокомудрия.

Дева бывает святая, когда тело свое она почитает как святую скинию, в которую вселился Бог, и соблюдает его непорочным и неоскверненным, душу же, то есть дух, который соблюдает также чистым от нравственных страстей, то есть нравственных зол.

Бог не посылает нам искушения выше меры, но разве (только) за гордость, за самомнение и за ропот, коими мы, сами себе скорби отягчаем. Берегись роптать и малодушествовать: великодушие и терпение облегчают скорби, а малодушие и ропот умножают и отягощают оные.

От увеличения молитвенного правила я предостерегаю тебя потому, что иногда от неумеренного молитвенного самочинного правила, совершаемого без смирения, а с гордостию, без мысли о грехах своих и о покаянии в них, образуется в душе и сердце человека неправильное настроение, рождающее злые плоды, а не благие, и один из первых злых плодов – превозношение себя, любование своею молитвою.