Религия (206)

За религию у нас часто принимают неопределенную смесь из детских воспоминаний, сентиментальных чувств, испытываемых иногда в церкви, крашеных яиц и кулича на Пасху.

Отношение к иноверным:
1. Уважение к их вере.
2. Проявление интереса, расспросы, сообщение о своем.
3. Приглашение на наши церковные службы.
4. Не стесняться проявлять свою веру.
5. Молиться за них.

Равнодушие верующих – вещь гораздо более ужасная, чем тот факт, что существуют неверующие.

Христианство есть крестоношение, подвиг самораспятия, состоящий в неустанной «невидимой брани» – никогда не прекращающейся в душе христианина борьбе с греховными страстьми и похотьми до полного их искоренения и насаждения противоположных этим страстям и похотям христианских добродетелей.

Истина нам дана однажды раз и навсегда, и весь труд наш должен быть обращен только на ее усвоение, а не на открытие ее. Единственное, что от нас требуется – это утверждаться в Истине и утверждать в ней других, всех приводя к истинной вере, или к Православию.

Епитимия это не столько наказание, сколько духовное упражнение, помогающее грешнику окончательно рассчитаться со своими прежними грехами и укрепиться в добродетели.

Где нет подвига, где нет стояния за истину – там нет и Православия – нет истинной веры в Бога и во Христа.

Православие это не только вера, но и жизнь по вере – жизнь, согласная с верой, которая называется обычно благочестием.

Возможно, многие люди предпочли бы какую-нибудь более простую и понятную религию. Но христианство — не «понятная» религия. Христианство — это истинная религия. Бессмысленно требовать от реальности, чтобы она была «проще» или «понятней».

Христианство противоречит нашей гордыне – глубоко укорененному стремлению к самонадеянности, самовозвышению и самодостаточности. Именно поэтому оно вызывает противление. Христианство говорит людям то, что многие слышать категорически не хотят. Когда люди выдумывают себе религию, они выдумывают что-нибудь другое.

Для многих людей «религия» – это что-то связанное, прежде всего, со смертью, крест воспринимается как чисто могильный символ, а единственная церковная служба, на которой они побывали, – отпевание кого-то из родственников или друзей. Люди обычно избегают мыслей о смерти и в связи с этим – мыслей о религии.

Иногда люди говорят о том, что религия – это бегство от реальности. Это верно с точностью до наоборот – безрелигиозная жизнь есть бегство от реальности, нежелание задумываться о конечности нашей жизни и о её итогах.

Никто не может заставить нас поверить, если мы не хотим. Никто – никто во всей вселенной – не сможет нам помешать, если мы решим ответить Господу «да». И что стоит отметить – это совершенно бесплатно. В самом деле, во сколько вам обойдется прочитать Евангелие от Иоанна […]? Сколько денег вам потребуется, чтобы ежедневно читать хотя бы «Отче Наш»? Сколько денег нужно, чтобы признать свои грехи грехами и попросить у Бога прощения? Вечное спасение – это дар. Мы не платим за него.

Догматы – это оборонительные сооружения, которые ограждают веру Церкви от фальсификации.

Прародитель не ошибся, он не случайно не по той клавише ударил, он сознательно поверил змею, восстал против Бога и открыто попрал Его заповедь. Но в чем мы лично виноваты – мы делаем ровно то же самое. Мы вполне реально участвуем в мятеже Адама. Интересно, что мы подражаем ему еще в одном – в попытке отрицать свою ответственность («это все жена, которую Ты же мне и подсунул… это все змей, которому Ты позволил тут ползать…»). […] Не Адам согрешил вместо нас, а мы согрешили в Адаме.

Фанатизм – это не проявление веры; это проявление греховной человеческой природы.

Обычно люди видят в религии набор правил: вот вам закон, набор требований, которые вы должны исполнить, что-то вроде божественного уголовного кодекса. […] Нагорная проповедь воспрещает не только убийство, но и гнев, который прорывается в оскорбительной ругани. Не только прелюбодеяние – но и взгляд с вожделением. Оценив масштабы задания, человек, естественно, приходит в уныние. […] Огорченно махнув рукой, человек отходит в сторону…Но Евангелие – не уголовный кодекс. Оно не про новые правила, а про новое сердце.

Господь для нас приготовил Небо. Мы по своей свободной воле можем отказаться от Неба, выбрать ад, но отказаться от загробной жизни (в Раю или аду) не в нашей власти. Можно не признавать закон всемирного тяготения, прыгать с самолета не с парашютом, а с камнем, но от этого сам закон не изменится, он сработает. Можно не признавать законы Господни, жить по-своему, но от этого законы не исчезнут.

Йоги свое «я» ставят на место Бога: «Я» достиг чего-то. Есть йоги, которые могут стоять с поднятой рукой до тех пор, пока ворона совьет гнездо и выведет птенцов. И йог считает, что он чего-то достиг. Но какая в этом польза для него и окружающих? […] Самое главное для христианина – сделать душу доброй, чистой, святой; не гневаться, не раздражаться, не возмущаться, никого не осуждать – стать святым. Этот труд посерьезней и посложнее, чем у йогов, и дает он иные плоды – мир и покой своей душе и ближним.

Есть такой сорт людей, они думают, что в Православии кругом одни грешники – и священнослужители, и епископы. А вот там, в Зарубежной или в Католической Церкви – ангелы во плоти. Знайте же: одни и те же люди везде, одна и та же плоть и кровь, один и тот же диавол везде всех искушает, одни и те же страсти и тут, и там.

Если человек уже в наше время ходил в православный храм, а потом ушел в Зарубежную Церковь. Этим переходом такие люди показывают: мол, у вас Бога нет, Он только там – в Зарубежной Церкви. Эти люди, даже если они мученической смертью умрут за веру, не наследуют райских обителей, их ждет ад, потому что они духовные прелюбодеи, раскольники.

Господь много конфессий не создавал. Он даровал нам только одну веру, одну Церковь. Иные церкви основаны не Господом, а самими людьми, они плод человеческого самочиния.

Нет людей на одно лицо,
и путей в жизни тьма,
и к Богу пути различны.
И хорошо, когда человек
не действует по стереотипу.

Не забывайте,
что мы не пешки в жизни,
а сотворцы Богу.

Невозможно отделить Христа от Церкви. В этом отношении Церковь одновременно принадлежит истории, подвержена влиянию всех эмпирических условий века сего, и вместе с тем принадлежит будущему веку, является эсхатологическим присутствием – и не только в Лице Христа.

Что велит Христос – то христиане пусть творят, а язычники на горе себе хулят.

Человек благомыслящий должен печалиться о всяких чужих грехах, в особенности же когда видит душу, погрязающую в нечестии язычества. О таковой душе должно не только печалиться, но гореть и пламенеть ревностью.

Как тот, кто изрекает видение и слово Божие, говорит не свое, так и тот, кто называет себя апостолом, преподает не свое учение, а то, какое повелел ему Пославший. Достоинство апостола (посланника) – не прибавлять ничего от самого себя. Потому и Христос говорил: «и отцом себе не называйте никого на земле… ибо один у вас Наставник – Христос» (Мф. 23:9, 10), показывая, что начало всех наших догматов происходит свыше, от Небесного Владыки, хотя люди служат к их преподаванию.

Ни одно вероисповедание миpa, кроме христианского, не имеет Символа веры, и ни одно вероисповедание, кроме православного, не сохранило этот Символ веры в неизменности. Наш православный Символ веры существует в написанном и напечатанном виде. Каждый православный человек должен знать его наизусть. В других вероисповедания есть отдельные высказывания по поводу верования, но такого Символа веры, как в Православной Церкви, нигде нет.

Без признания будущей жизни и эта становится бессмысленной – чтобы выжить, можно продать, предать. А если есть будущая жизнь – здесь ты все равно умрешь, а там-то от суда не уйдешь. Поэтому, в сущности, для людей твердой веры смерть была, как говорит апостол Павел, приобретением.

Суеверие от истинной веры отличается тем, что суеверие – это попытка падшим человеческим рассудком постигнуть промысл Божий. Происходят же эти попытки потому, что человек, сам того не осознавая, понимает, что в мире все просто так не происходит, все не случайно.

Все хвалят свою веру как правую, но не тот правый, кто себя хвалит, а тот, кого Бог похваляет, по слову апостола (1Кор. 4: 5). А нашу веру Сам Бог прославляет непрестанно, как в Самом Себе, так и в святых Своих. Идите к мощам святых угодников и смотрите, чья вера правая. В какой вере творит Бог такие чудеса, как в православной?

На Небе все знают, что мы думаем, чувствуем, воображаем, вспоминаем, предпринимаем, намереваемся, пишем, говорим и делаем. Там сокрыты суды о нас и в свое время откроются.

Древом познания добра и зла названо не потому оно, что Адам до этого не знал добро и зло, ибо он получил от Бога мудрость (дал имена животным) и пророческий дар, но потому что явилось познание греха и стыд.

Никто бы не остался язычником, если бы мы были христианами, как следует.

Учить жене не позволяю (1Тим. 2:12) – разумеется, учение с амвона в общем собрании, а частным образом можно увещевать и советовать.

Чтобы убедить вселенную в вере и грешников и врагов Божиих сделать святыми, нужно более силы, нежели сотворить небо и землю.

Созерцание – это не мышление, это восприятие вещи и явления в непосредственном бытии, в их внутренней сущности, а не в их физических качествах.

Если корабль без кормчего не может благополучно существовать, а легко утопает, то каким образом мир мог бы существовать столько времени, если бы никто не управлял им?

Изучающие христианство по букве и утратившие деятельное изучение его имеют одно учение для себя, а другое для других.