Религия (216)

Вытравить религию из сердца и сознания человека невозможно. Гонения на веру на протяжении тысячелетий ни к чему не привели, но усиливали ее в эти моменты еще больше.

Религия есть благодатный, ничем не заслуженный со стороны людей и в то же время совершенно свободный союз между Богом и человеком ((Ос.6:7) – завет был заключен прежде всего с Адамом;(Быт.9:9–10, 15:18; Мф.26:28).

Как человек, не изучающий медицины, не будет доктором; не знающий арифметики, не станет математиком; не знакомый с математикой, не может быть инженером-строителем или астрономом, – так и человек, не отдающийся религии, не живущий по её законам, не сможет познать Бога, душу, рай, ад и др. духовные истины.

Как врачи, изучая медицину, научаются распознавать различные болезни и излечиваться от них; как астрономы, исследуя небо, знают многие кометы и планеты; как химики, разлагая различные тела на составные их части, знают из чего что возможно создать, так и в духовной жизни только те люди знают тайны этой жизни (Бога, душу, ангелов и мн. др.), которые свою жизнь посвятили духовным подвигам и трудам.

Никто иной не дал человечеству столько света и любви, как христианство.

Сходство христианства с язычеством говорит не против бытия Иисуса Христа, а доказывает только то, что все народы произошли от одной семьи, в которой хранилось предание о будущем воплощении Сына Божия и спасении Им грешного человечества. Каждая языческая религия содержит в себе частицу истины, и посему она в этом немногом схожа с христианством.

Как одни развивают память, а другие притупляют её, как одни развивают своё здоровье, а другие губят его, так поступают и с религиозным чувством: одни его развивают и посему чувствуют Бога, а другие его заглушают и становятся неспособными ощущать Бога.

Религия уже по тому одному заслуживает уважения, что предписывает высшую мораль и возлагает на человека большие обязанности в отношении к обществу, не ограничивающиеся соблюдением правовых норм, но и определяющие даже характер желаний, чувств и помыслов, словом, всего внутреннего настроения в отношении другого человека, требованием любви к нему такой же, как к самому себе.

Религии принадлежит первое, самое почетное, место. Она больше, чем наука, искусство и мораль поднимает человека над пошлостью жизни, над серенькой действительностью, со всей ее классовой борьбой и партийными интересами. В ней человек находит свои глубочайшие радости и ею излечивает самые жестокие душевные муки.

В отношении к людям разных исповеданий надобно со всею свободой и силою открывать убеждение в достоинстве православного исповедания; но в обличении заблуждений и заблуждающих терпимость, спокойствие, кротость, снисхождение, осторожность так же нужны, как и ревность.

Как Бог и Господь наш Иисус Христос Един и иного быть не может, так и вера наша в Него может быть только едина, – никаких кривотолков, искажений и новых учений быть не должно. Вера эта и учение о ней – эта та вера и то учение, которые вначале возвещены от Самого Христа Жизнодавца, проповеданы через Его Святых Апостолов…

Человек православной, апостольской и святоотеческой веры ощущает и знает, что лишь православные суть помощники Святаго Духа.

Православие, как единственный носитель и хранитель совершенного и пресветлого Лика Богочеловека Христа, реализуется исключительно богочеловеческими средствами – святыми добродетелями, но не средствами, заимствованными у римо-католиков или протестантов, подходящими лишь для гордого европейского гуманиста, а никак не для смиренного Богочеловека Христа.

Христианство – это призвание к пожизненной борьбе с диаволом и смертью, борьбе до окончательной победы над ними.

Нам нужно помнить, что есть, пить и быть особо ничем незанятым – это язычество. Христиане должны быть выше этого.

В христианстве все очень разумно: ты от чего-то отказываешься ради того, чтобы это же получить в полноте от Бога.

В христианстве все построено не на какой-то моралистике и жестких правилах, а на основе любви Бога и человека. Сердцевина христианства – личная влюбленность в Творца мира, не в страстном смысле, а в плане изумления немыслимой Божественной красотой и непрекращающегося влечения к Богу.

Христиане мир не проклинают, не говорят, что все материальное – зло, но лишь ставят его на второй план, т.е. на свое место, ибо они (христиане) не могут быть порабощены временному миру и земным благам, не могут быть рабами всего временного, т.к. их задача – быть рабами, или, иными словами, служителями Бога.

Мы нередко можем встретиться с людьми, которые не утратили веры во Христа Спасителя, но которые живут вне Его Церкви. Это «бесцерковное» христианство есть явление сложное – оно связано и с критикой Церкви, с обличениями ее ошибок или грехов церковных деятелей, но часто связано и с чисто психологическими моментами – все возрастающим одиночеством людей, чуждающихся всякой близости к другим людям (даже через Церковь) и т. д.

Христианство есть прямой путь на небо.

Враги Христовы – это диавол и все, творящие волю его; это еретики и раскольники, раздирающие Церковь и производящие в благодатном царстве Христовом мятежи и междоусобия и погубляющие тысячи слабых душ; это вообще все беззаконники, противящиеся воле Божией.

Что-ж надобно, чтобы человечество могло усовершаться и в нравственном отношении, т. е., истинно усовершаться? Вот для этого-то и дано нам от Бога Христианство. Оно есть совокупность сверхъестественных средств, предназначенных для уврачевания наших нравственных язв и прочих, привнесенных в нас грехом, для действительного очищения, обновления и усовершенствования всего нашего существа…

Если неизменяемо человечество в своей природе, силах и законах, то точно так же должно оставаться неизменяемым и Христианство в своем существе – в своем учении, священнодействиях и управлении: потому что в основании человечества и Христианства равно лежит воля Божия, высочайшая и неизменная.

От непостижимости тайн в учении Христианском никогда не следует заключать к отрицанию их возможности и действительности, ибо в противном случае, тебе придется отвергнуть и твою собственную действительность.

Каким же образом яйцо служит символом нашего воскресения, и почему оно окрашивается в красный цвет? – Ненужно много усилий, чтобы понять это: как в скорлупе яйца мертвая материя, под живительным действием теплоты наседки, приходит в движение и, затем, там, под скорлупой, формируется живой организм, […] так точно и наши мертвые тела, заключающияся во гробах, под воздействием теплоты животворящего Духа, […] оживут и снова сформируются в прежние организмы и, расторгнув гробовые узилища, выйдут на свет, уже обновленными, одухотворенными, подобными телу Воскресшего Господа…

Мир сотворен для совершенного богоподобия творения, для свободного осуществления божественного совершенства человеком, а не для эгоистических, корыстных целей людей и не для властвования над ними Бога.

И иудеи, и язычники легко подчинились проповеди Христа и обаянию Его Личности, но тайну этой Личности и смысла Его дела постигнуть не могли, перетолковывая все по-своему. Люди ждали земного царя, устроителя царства земного, спасающего физическую жизнь людей с их интересами, с их жаждой благополучия. А Христос учил: «будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный»; Христос сказал: «царство мое не от мира сего». Дело Христово было спасением иного рода, спасением, непонятным для людей, погруженных в этот мир, ищущих не совершенства, а счастья.

Христианство не признает подбора. В противоположность законам этого мира оно провозглашает, что последние будут первыми, а первые будут последними, что революционно перевернуло все античные ценности.

Унижает человека и унижает Бога та теологическая доктрина, которая утверждает, что Бог сотворил человека для самопрославления. Поразительно, что всякое учение, унижающее человека, унижает и Бога. Отношение личности к личности, хотя бы высочайшей личности Бога, не может быть отношением средства и цели, всякая личность есть самоцель.

Христианство необычайно возвышает человека, признает его образом и подобием Божиим, признает в нем духовное начало, возвышающее его над природным и социальным миром, признает в нем духовную свободу, независимо от царства кесаря, верит, что сам Бог стал человеком и этим возвысил человека до небес.

Прими к сердцу такую мысль, что православие в России потому, между прочим, доселе оставалось и остается еще крепким, что утверждается на четырех постах, как бы на четырех столбах, вместо одного столба – как у католиков, – и то ослабленного.

Сходить или съездить на поклонение мощам угодника Божия или к святым местам в Иерусалим, в Киев, – при известных условиях, дело благочестивое и также, это подвиг духовный. […] В этих богоугодных целях и в духе молитвенном можно даже не раз в жизни предпринять дальнее путешествие к святым местам и мощам. Но бывают такие «странники и странницы», которые […] возвратившись домой не лучшими, как вышли, напротив принеся с собой много зла, которое переняли от странников, – эти люди стремятся к богомольям снова, и некоторые почти целую жизнь так-то странствуют.

«Юродивый или блаженный», очевидно, не тупой или полоумный от природы: последний только урод. Юродство же есть величайший подвиг в христианстве, утверждающийся на словах апостола Павла: «мы убо буи (безумны) Христа ради» (1Кор.4:10). На этот подвиг способна только пламенная ревность к Богу…

Ни монастырь, ни самое дальнее путешествие к святым местам, и ни большой счет сделанных для богомолья путешествий, ни высокий сан, ни ежедневное предстояние у святого престола в церкви или у мощей угодника, все это само по себе никого не спасет, как, напротив, ни мир, ни униженное какое звание никого не погубят. Иное дело думать, что некоторые места и состояния человека удобнее, ближе для спасения.

Крестный ход есть ни что иное, как движущаяся церковь, и – церковь более многочисленная, чем в стенах храма. Поэтому христианин должен вести себя во время крестного хода с таким же благоговением, как и в церкви. Грешат тe, которые приходят на крестный ход не более, как на прогулку, и, чтоб посмотреть на людей.

Предосудительные дела на христианском кладбище. Это, например: а) прогулка на кладбище с песнями; б) пирование на нем; в) курение табаку на могилах, и г) осквернение праха родных плотским грехом… Подобные дела противны уважению, какое требуется воздавать умершим; показывают в человеке бесстрашие к собственному смертному часу, – только бесстрашие не в духе веры, а вольное и бесстыдное.

Самое богопротивное лжеверие выражает преступник, когда «судьбою, предопределением Божиим» называет свои беззаконные пути и даже человекоубийство, ссылаясь на то, что «без Бога он шагу не мог сделать ни в чем».

Отдавать одинаковую честь всем верам, между тем, как они различны по смыслу и к различному образу жизни располагают, – это значит не иметь никакого уважения ни к истине, ни к добродетели; – значит одобрять всякое заблуждение и всякие безнравственные правила, вроде тех, какие, например, можно встретить в алкоране. Такое равнодушие к единой истинной, или православной, вере, которая необходимо должна же быть между прочими верами, хуже и самого неверия.

Вся история нашей Родины – России, в той её части, которая была Святой Русью, была явлением славы Божией. Наши святые угодники, и безчисленные храмы Божии, и наша церковная жизнь, и хранители благочестия миропомазанные русские цари, и Христолюбивое воинство, и доброе русское сердце, овеянное лучами благодати Божией, и самый бытовой уклад благочестивой русской жизни, и современные мученики за веру Христову в порабощенной России, и все это – раскрытие славы Божией.

Фундаментальная разница между христианством и любой другой верой заключается в том, что Иисусова молитва основана на открытии истинного живого и личного Бога как Святой Троицы. Никакой другой путь не допускает возможности живых отношений между Богом и человеком, молящимся Ему.