Загробная жизнь (137)

Тамошнее ни горе, ни радости во веки и веки не пройдут. И все будет только начинаться или весна жизни и веселия, или ужасы смертные и мучения.

Веселие будет по мере скорбей – сколько кто понес их в этой жизни.

Там все поставится на вид, все взвесится, все оценится, все наградится сторицею: и болезни, и озлобления, и немощи

Главным содержанием нашего вечного блаженства будет сам Бог. Святая Троица, Отец, Сын и Святой Дух, вечно пребывают в полноте любви, радости и общения – и Бог призывает нас войти в эту полноту, чтобы возрадоваться во веки. Мы будем бесконечно возрастать в познании Бога, и становиться все более похожими на Него – и эта вечная радость не исчерпается и не кончится никогда.

Райская любовь отличается от земной в одном важном отношении – это любовь-дар, любовь-добродетель, а не любовь-зависимость.

Ад – это не только место (хотя и место тоже), это состояние. Погибшая душа навеки закоснела в своем противлении. Она предпочла что-то – гордыню, ненависть, властолюбие – Богу. Можно быть хорошим человеком в тюрьме. Можно попасть в тюрьму несправедливо, можно покаяться и исправиться уже сидя за решеткой. Но нельзя быть хорошим человеком в аду. Ад – это место, которое полностью соответствует состоянию заключенных в нём.

Рай – это новые отношения с Богом и Его святыми. Ад – окончательная утрата этих отношений. Поэтому человека никак нельзя ни избавить от ада, ни ввести в рай помимо его собственного выбора, без его собственного покаяния и веры. Это в принципе невозможно.

В раю наша природа будет исцелена: мы будем искренне хотеть только добра; нам не придется подавлять наши желания, потому что все наши желания будут чистыми и святыми, не придется поступаться своими интересами, потому что они никогда не будут противоречить ни правде, ни милосердию.

Рай существует, и мы можем попасть в него. «Жизнь вечная и блаженная» – не фигура речи, а та предельная реальность, для которой мы созданы. Высшее благо, которое только может быть для человека, – обрести эту жизнь. Самое ужасное, несопоставимое ни с чем несчастье – пройти мимо неё.

Люди, исполненные всякой внутренней нечистоты – злом, гневом, сквернословием, пьянством – не годны для обителей Рая. Если сжалиться над ними, пустить в Рай, они всех ангелов и святых разнесут, никому не дадут покоя. В Царство Небесное входят только чистые, здоровые душой.

Самое слабое мучение в аду равно по силе самому сильному мучению на земле. Самая слабая радость в раю похожа на самую сильную земную радость.

Загорись любовью к вечной жизни святых и тоской по ней; там деятельность не утомляет, а покой не расслабляет; не пресыщает чистая хвала Богу, душа не знает тоски, тело – боли; ни в чем нужды – ни своей собственной, от которой захочешь избавиться, ни у ближнего, которого поспешишь от нее избавить.

Как о блаженстве праведных Апостол сказал, что уготовано для них то, что око не видало, ухо не слыхало и на сердце человеку не всходило (1Кор.2:9); так о муках грешников надо сказать, что хотя несомненно, что они будут в крайней мере для каждого, и будут как душевные, так и телесные; но в чем именно они будут состоять, определительно сказать нельзя.

Из ада никого ни выпускают, и заключенные там вечно горят в огне и претерпевают такое мучение, которого и описать невозможно. Если никакое слово не может выразить и тех лютых страданий, какие терпят люди, сжигаемые здесь, то тем более неизобразимы страдания мучимых там. Здесь, по крайней мере, все страдание оканчивается в несколько минут, а там палимый грешник вечно горит, но не сгорает.

Нет плача в чертоге праведных; там нет воздыханий; там непрестанно песнопения, хвалы и вечное радование. В пристани смерти праведные упокоеваются от утомительных страданий; смерть возводит их к обетованиям горнего Царства.

Ты не веришь в будущую жизнь и говоришь: на том свете никто не был (разумея живых) и не приходил оттуда сказать нам о ней. Как не был никто? Как не приходил оттуда? А Сын Божий разве не приходил оттуда; разве не уверил Он нас неложным словом Своим и даже собственным примером – в действительности жизни загробной?

Загробная жизнь уже не есть странствование, а в полном смысле жизнь, жизнь неизменяющаяся или в вечном блаженстве, или вечном бедствии.

Ад есть, и мука вечная есть; благочестивой жизнью сделай их для себя несуществующими!

Если только в одной вечной жизни безопасность, мир, покой, радость, веселье, и истинное, и совершенное, и вечное блаженство, поспешим туда, христианин, поспешим, презрев всю суету мира сего. Там нам безопасно будет.

Плотскому человеку, то есть идущему по широкому пути, предстоит сойти в ад.

Всякая долговременность настоящей жизни кажется ничтожной, когда посмотришь на продолжительность будущей славы, и от созерцания безмерного блаженства все скорби удалятся, истощившись до ничтожества, как дым, исчезнут, и никогда не явятся, как угасшая искра.

Не ревнующий стяжать ее по душе здесь да не обольщает себя пустыми надеждами получить ее там, или как-нибудь сподобиться человеколюбия Божия во время оно. Ибо тогда будет время праведного воздаяния, а не милования и щадения…

Цель человека не на земле, а в другой жизни. Если б на земле была, мы бы не умирали, а как умираем, то значит, что жизнь наша настоящая не на земле. Земная жизнь есть только приготовление к другой жизни…

…Вечная жизнь ожидает только приявших залог, и при конце, в день явления Великого Царя, они изыдут во сретение Ему. Таковым возвещены блаженства нескончаемые.

Одно точно определено, что тамошнее состояние вполне соответствует тому, как настроит себя человек здесь на земле.

Проживите вы целое столетие в подвиге, – и это не может идти в сравнение с одним часом безмерной полноты вековечного бессмертия.

Величественный чертог Царствия отверст, он обширен и вместителен для возлежащих. Тесна область геенны; нет в ней простора, вся она наполнена телами нечестивых. У одних нет недостатка в блаженстве, а у других в сетовании и воздыханиях, потому что Судия правосуден, и нет места щедротам для не сделавших ничего доброго.

Не пышность, не кичливость, не суетная слава вводят в горнюю светлость, но добрый нрав, досточестная жизнь, невыказывающее себя общение с нуждающимися, потому что здешними похвалами уничтожается вознаграждение за благотворение. Но кто взыскует тамошнего воздаяния, тот и ныне приемлет начатки, и там приобретает богатую награду.

Если настоящая жизнь так вожделенна, то что сказать о той, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания? Там уже не надобно ни бояться смерти, ни опасаться потери тамошних благ.

Тогда тело уже не будет бояться тления, не станет страдать ни от голода, ни от жажды, ни от болезней, ни от несчастных случаев, потому что там – надежное спокойствие и прочная безопасность жизни; там иная слава – небесная; и тамошняя радость не будет иметь недостатка.

Что отшедшие живы, только другою жизнью, живут сознательно, пребывают в общении между собою по тамошним условиям и порядкам, и на нас посматривают и к нам приходят, слышат наши молитвы о них, и о нас молятся, и делают нам внушения, все по тамошним законам и порядкам, а не как вздумается, – это должно считать положительно верным, хотя ничего определенного по всем этим пунктам сказать не можем.

… Христиане после креста и Воскресения Христова удостоверены, что, умирая, преходят от смерти в живот и в радость сопребывания со Христом, то вожделевают паче смерти. Ибо если Дух Христов есть жизнь души, то какая польза получившему Его жить в этом мире, и чрез то устраняему быть от той радости, которая подается сопребыванием со Христом?

Разлучение души и тела признавая освобождением от всякого зла, ожидай наслаждения вечными благами, причастниками которого сделались все святые.

И для тех, которые полагают, что все ограничивается настоящею жизнью, как думаю, приличнее кончина жизни, нежели жизнь невежественная.

…То, что случается с нами здесь, хотя прискорбно, однако же кратковременно; а блага, ожидающие нас там, бесконечны и вечны.

…Отходящий туда со множеством и добрых, и злых дел получит некоторое облегчение и в наказании, и тамошних муках; а кто, не имея добрых дел, принесет только злые, тот, и сказать нельзя, сколько пострадает, подвергшись вечному наказанию.

Чтобы не разлучиться с родными и друзьями и по смерти. Если они ведут благочестивую жизнь, то вы войдите в дело их и подражайте им: если вы благочестивы, то пусть они в ваше дело войдут и вам подражают. Иначе разлука неизбежна.

…Наши души, по разлучении их с телами, присоединяются – соответственно усвоенным ими в земной жизни добрым или злым качествам – к Ангелам света или к ангелам падшим.

…Не оставивший пристрастия к вещественному, конечно будет иметь скорбь, изменяясь в чувствах вместе с изменением того, что изменчиво по природе; а начавший быть во Христе, ни под каким видом не воcчувствует уже изменения в вещественном, каково бы оно ни было.

Тогда и самое обличение совести, и самое воспоминание о сделанном […] будут нестерпимее бесчисленных и неизреченных томлений. Ибо души помнят все, что было здесь, как говорят отцы, и слова, и дела, и помышления, и ничего из этого не могут забыть тогда.