Православные цитаты – страница 147

Велика ли жизнь наша? Двадцать лет, шестьдесят, или сто. Много ли времени потрудиться? А между тем, и не много потрудившиеся здесь, будут вечно царствовать там, на небесах. И также, не много пожившие здесь в удовольствиях, «ядуще и пиюще, женящеся и посягающе» (Матф. 24: 38), там будут мучимы.

Согрешим ли – станем скорбеть не о том, что наказываемся, а о том, что прогневили Господа; сделаем ли доброе дело – станем радоваться не ради Царствия Небесного, а о том, что угодили Царю Небесному. У кого есть ум, для того прогневать Бога ужаснее всякой геенны, равно как и угодить Богу – дороже всякого Царствия.

Вы знаете, что таинство покаяния состоит в оставлении тех слабостей, коими были мы побеждаемы, и в сожалении о них. Так и должны поступать, и не сомневаюсь, чтоб вы сего не исполнили. Враг запинает нас каким-нибудь мнением, после наводит смущение, вы сему не покоряйтесь, но уповайте на благость Божию. Не успокаивайтесь, считая себя грешною.

Ничто, никакое искушение, нанесенное людьми и духами, возникшее из падшего естества, не должно смутить его (монаха) Источником непоколебимости и силы да будет вера в Бога, Которому мы предались в служение. Который — всемогущ.

Многие из людей, судя по себе, произносят приговоры и о других. Сребролюбец не верит, что кто-то может быть нестяжательным, невоздержный – что кто-то может быть целомудренным, жестокий – что кто-то может быть человеколюбивым, любостяжательный – что кто-то может быть милосердным.

Тяжкое зло – делать дела постыдные; но когда делающий их стыдится, это уже наполовину зло; когда же кто-нибудь еще и похваляется ими, это уже крайнее бесчувствие. Кто после совершения греха осуждает грех, тот со временем может опять восстать; но кто хвалит порок, тот лишил уже себя врачества покаяния.

Сила таинства смерти Христовой такова: пoелику мы грехом утратили в себе образ Божий и потому через падение и грехи сделались мёртвыми, как говорит Апостол (Еф.2:1), то и Бог, сотворивший нас по образу Своему, умилосердившись над Своим созданием и Своим образом, нас ради сделался человеком и подъял смерть за всех, чтобы нас, умерщвлённых, возвести к жизни, которую мы потеряли за своё преслушание.

Юным инокам, не стяжавшим достаточного познания духов из невидимой брани с ними в помыслах и ощущениях, опытные наставники монашества воспрещали усиленный подвиг поста, бдения, затвора, при каковых подвигах духи скоро начинают являться чувственно и удобно могут обмануть подвижника к его повреждению и погибели.

О, огнь небесный, Дух Святый, сошедший некогда в огне на любивших Христа! Дух Святый, Ты брось в наши сердца хотя одну искру огня Божественной любви и сотвори жар, попаляющий тернии и хворост наших грехов! О, ветер тихий и пресладкий, Дух Святый! Ты повей дыханием благодати Твоей, раздуй в нас тот огонь, огонь небесный, огонь Божий, огонь любви к Богу, любви же серафимской, всегда постоянной, устойчивой и никогда не отпадающей!

В каком бы ты положении ни был, на какой бы ступени в общественном служении ни находился, никогда не забывай, что все, что ты имеешь, – не от тебя, а дар Божий, что гордиться и превозноситься тебе нечем, – что стоящие ниже, такие же как и ты, а может быть еще лучше тебя, ибо суд Божий – не суд человеческий, и что по суду человеческому хорошо, то по суду Божию мерзость бывает…

Для чего нужна продолжительная молитва? Для того, чтобы продолжительностью усердной молитвы разогреть наши хладные в продолжительной суете закаленные сердца. Ибо странно думать, тем более требовать, чтобы заматоревшее в суете житейской сердце могло вскоре проникнуться теплотой веры и любви к Богу во время молитвы. Нет, для этого нужен труд и труд, время и время.

Я не думаю, что вы полагаете свое спасение в исполнении правил, но предостерегаю вас от сего. И не только не надеяться на правила и на дела, но даже и на духовные дарования, – много и сим были обольщаемы, но на милосердие Божие возлагаться надобно о своем спасении. Надобно и делать, но с великим смиренномудрием.

Веруем во единого Бога … в Силу, Которая есть сам свет, сама благость, сама сущность, так как Она ни бытием, ни своими свойствами не обязана ничему другому, но Сама есть источник бытия для всего существующего, источник разума для имеющих разум, для всех причина всех благ.

Через религию человек всеми силами пробует выстроить мост над пропастью между посюсторонним и потусторонним, между видимым и невидимым, между чувственным и сверхчувственным, чтобы стало возможным органичное единство этого мира с иным. Через религию человек пытается найти свое равновесие во вселенной.

Слишком часто молитва не имеет для нас в жизни такого значения, чтобы все остальное отходило в сторону, уступая ей место. Молитва у нас – добавление ко множеству других вещей; мы хотим, чтобы Бог был здесь не потому, что нет жизни без Него, не потому, что Он – высшая ценность, но потому, что было бы так приятно вдобавок ко всем великим благодеяниям Божиим иметь еще и Его присутствие. Он – добавление к нашему комфорту. И когда мы ищем Его в такой настроенности, то не встречаем Его.

Надлежит тебе приступать к молитве с таким настроением, чтобы тебе желалось одной Божественной воли, а никак не своей собственной, как в самом прошении, так и в получении просимого, именно, – чтоб и движим был ты на молитву, потому что того хощет Бог, и услышан быть желал, опять как Он того хощет. Одним словом, да будет у тебя в уме и сердце то, чтоб всецело объединять свою волю с волею Божиею, и ей во всем подчиняться и отнюдь не желать волю Божию преклонять на свою волю.

У боговдохновенных мужей есть полезный совет: идти царским путем, не уклоняясь ни направо, ни налево, ибо и то и другое небезобидно. Уклониться налево, на сторону козлищ, которые станут на суде налево, – это явная беда. Уклониться же направо, то есть думать, что делаешь нечто добродетельное, это нечаянная, скрытая беда. Ведь враг наш воюет против нас и справа, и слева.

В борьбе с лукавым никогда нельзя ни сложить оружия, ни предаться сну для того, кто желает всегда оставаться не раненым. Необходимо избрать одно из двух: или, сняв оружие, пасть и погибнуть, или всегда вооруженным стоять и бодрствовать.

Враг паче всего делает хулу на молитву Иисусову, столь ненавистна она ему. Ибо когда огонь палит его и отгоняет, ему приступу нет к тому лицу, в сердце которого внедрена молитва Иисусова. Сладчайшее имя Господа Иисуса непрестанно, звучащее и глаголющееся в сердце даже без нашего желания, будет бить врага. Ибо бывает так, что душа забудется, замечтается, но, опомнясь и возвратясь к себе, находит, что в сердце поется одно и то же: «Господи Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя грешного».

Если от бесовской страсти злой гордости видишь себя боримым, должно тебе никого отнюдь не поносить, не осуждать, не уничижать, но почитать себя отребьем всех, и непрестанно содержать в мысли, что аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии (Пс.126:1), и всегда должником себя чувствовать и уничижать пред лицом Бога и всех людей.