Православные цитаты – страница 670

Блюди вкус свой и свое чрево, да не поработятся сладким и утучняющим разнообразным яствам и ароматным питиям разгорячающим. Ибо такие […] когда приобретешь и станешь ими наслаждаться, могут ввергнуть тебя в ров плотских утех и скотских вожделений, кои обыкновенно действуют под чревом.

Случающаяся с вами тоска, полагаю, есть духовный крест, который надобно принимать с смирением, благодарением и терпением; оным очищаются наши неисправности, грехи и немощи, и приходим даже в познание и тех, кои мы ни за что считали, a они-то и причиною бывают такой тягости.

Таким образом, внешний человек состоит из многих членов, внутренний же приходит в совершенство умом, вниманием к себе, страхом Господним и благодатью Божией. Дела внешнего человека бывают видимы, а внутреннего – невидимы…

Спаситель говорит: всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем (Мф. 5:28). Указывая на невоздержанные глаза, Он осуждает не столько их, сколько внутреннее чувство, которое худо пользуется их служением для видения. […] Потому и предписывается спасительная заповедь […]: больше всего хранимого храни сердце твое (Притч. 4:23).

Хорошо делать добро друзьям, лучше – всем нуждающимся; всего же лучше – даже врагам. Первое исполняют и мытари, и язычники; второе – повинующиеся Божественному закону; а третье – ведущие образ жизни, приличный небу.

Ты, душа моя, не найдешь здесь, в мире сем, покоя себе. Вся красота мира сего есть тленное вещество, суета, гной; земля – вся драгоценность его. Ты дух невещественный, бессмертный, и нет тебе никакого покоя в них. Ибо дух в веществе не упокоевается, но дух в духе покой находит.

Неважно, согрешили ли мы мелко, крупно ли, средне ли. На самом деле мелких грехов нет. Ну какой грех больше – ударить человека по щеке или плюнуть в него? Одинаково человеку больно, одинаково обидно. Поэтому зарезал ли ты кого или просто в храм не ходишь, все грех.

Нам не следует избегать людей и быть угрюмыми. От этого нет никому пользы. Однако ж, лучше бывать более со своими и впитывать в себя добрые порядки жизни. От них нам не надо отступать, чтобы не родилось в умах наших близких впечатление нашей исключительности из них. Если люди заметят нашу исключительность, то не избежать нам с их стороны пусторечия. Нам лучше его опасаться.

У преподобного Варсонофия Великого сказано: у тех, кто крестится в перчатках, отнимается благодать Божия. Креститься нужно с благоговением, мужчины при наложении на себя крестного знамения должны снимать шапки. Но бывает, мы проезжаем или проходим мимо храма, а на улице мороз, тогда можно осенить себя крестом и в шапке, чтобы отогнать нечистые помыслы.

Истинная христианская любовь о благополучии брата так радуется, как о собственном. Видя брата веселым, и сама веселится. Видя почитаемым, как бы сама себя почитаемой считает. О несчастии же его, как о своем, печалится. Итак, печаль о благополучии ближнего и радость о злополучии есть плод не любящего, а завистливого и злобного сердца.

Любой человек нам брат по Адаму. Если человек православный, понятно, что с ним мы можем в каком-то смысле поступить более строго. В Евангелии Господь говорит нам: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его» (Мф.18:15). Здесь речь идет о христианах. Но если мы имеем дело с неверующим человеком, который может даже не понимает, что совершил грех, здесь нужен какой-то другой подход.

Недоведомою премудростию Божиею, по искуплении рода человеческого Господом нашим Иисусом Христом, предоставлена человекам свобода в изображении жизни и смерти, в принятии Искупителя и искупления, или в отвержении их.

Если думаете, что порок доставляет наслаждение, а добродетель — труды и поты, то должны представить себе, что наслаждение прежде нежели явится, уже исчезает, а добродетель имеет бессмертное веселие; порок, идя путем широким и пространным, оканчивается местом тесным и непроходимым; добродетель же, шествуя с трудами и потами, достигает широкой радости.

Мы уделяем много усилий и внимания борьбе за существование, уделим же хотя бы малую часть этих усилий на преодоление зла и греха в своей личной жизни. А Господь Бог, видя нашу добрую волю и усилие, всегда нам поможет.

Когда начнет в нас процветать святое смирение, тогда начнем мы презирать всякую похвалу и славу человеческую. Когда же оно созреет, тогда не только за ничто станем мы почитать свои добрые дела, но и вменять их в мерзость, думая, что мы ежедневно прилагаем к бремени грехов своих неведомым для нас расточением добродетелей

Друг, если бы ты хоть однажды строго спросил себя, в чём смысл твоей жизни, которая неуклонно и безостановочно мчится ко гробу, прогрессирует к смерти, то ты только в воскресшем Господе Иисусе смог бы найти правильный ответ на свой вопрос.

Белое с черным не ладит, тьма со светом не согласуется. И у благочестия с нечестием непрестанная брань. Какому быть там согласию, когда один на гору стремится и понуждает себя взойти, а другой под гору катится?

Есть такой грех – человекоугодие, когда человек вертится, чтобы только другому сделать хорошо. Причем желания другого могут быть греховными. Человек должен в такой же мере желать угодить Богу. И это не будет грехом, потому что все, чего желает Бог, не греховно. И если ты делаешь то, что Ему приятно, это Богоугодие, а не человекоугодие.

Плачь и рыдай, ничего предпочтеннейшим в веке сем не имей более плача и теплых слез, ибо плач омывает душу, убеляет всякое потемнение, очищает совесть, просвещает ум, разрушает греховные узы, заглаживает рукописание всяких беззаконий.

Христианин не может быть сегодня любящим, а завтра – не любящим, сегодня – добрым, а завтра – злым, сегодня – щедрым, а завтра – скупым. Свойство добродетели – постоянство, ее всегда можно узнать в лицо, она его не меняет.