Помыслы (405)

Когда почувствуешь, что душа твоя уязвляется каким-либо шипом ядовитого терния, т. е. страстью или помыслом страстным, не приходи от этого в смятение, но усугубь внимание и напрягись не допустить их до сердца

Беспокоит ли тщеславный помысл? – А ты наедине и пред судом своей совести приведи себе на память Господень совет о сем в Евангелии, говорящий: не ищи показывать себя превосходящим других; добродетели, насколько имеешь, совершай втайне, имея в виду только Бога и будучи видим только Им одним, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно

Видит ли кто в себе жестоко борющий блудный помысл, да познает он, что он еще не распял себя. Как же ему распять? – Пусть избегает любопытных взглядов на женщин и неподобающей близости с ними, а также и неуместных бесед; пусть убавит материал, питающий вожделение; пусть не допускает чрезмерного употребления вина, опьянения, обжорства, многоспания.

Без болезни сердечной никто не получает дарования различать помыслы.

Искушением же помыслов называю не то, чтобы подчиняться им, но чтобы положить начало борьбе с ними.

Когда увидишь, что помысл обещает тебе человеческую славу, то знай верно, что он готовит тебе стыд.

Прекословие обыкновенно преграждает дальнейший ход помыслам, а призывание имени Иисус-Христова изгоняет их из сердца.

Горечью от яда худых помыслов исполняется сердце наше, когда, вознерадев по причине забвения, надолго отводимы бываем от внимания и молитвы Иисусовой.

Без Бога и самому собой невозможно человеку освободиться от борьбы с помыслами; возможно же противиться помыслам и не услаждаться ими.

Признай себя храмом Божиим, и старайся не изображать в сердце мысленных идолов.

Каждый должен произвести борьбу в помыслах, чтобы в сердце его воссиял Христос.

Не расслабевай, брат, от приходящих к тебе помыслов, ибо это – начало борения.

Блажен, кто, разжигаемый страхом Божиим, всегда имеет в себе теплоту Святого Духа и попалил терния и волчцы лукавых помыслов.

Кто совершенно совлекся мирского образа мыслей, тот пребывает неуязвимым; а кто не совлекся, тот часто принимает на себя удары.

Остров, лежащий среди моря, может ли остановить волны, чтобы они не ударяли в него? По крайней мере, остров противится волнам. Так и мы не можем остановить помыслы, но можем противиться помыслам.

Помысл греховный, будучи принят и усвоен уму, входит в состав образа мыслей или разума и лишает его правильности, а греховное чувствование, закосневши в сердце, делается как бы его природным свойством, лишает сердце духовной свободы.

Греховные и суетные помыслы, мечтания и ощущения тогда могут несомненно повредить нам, когда мы не боремся с ними, когда услаждаемся ими и насаждаем их в себя.

Одного языка достаточно, чтобы нанести вред не меньший, чем и мечом; нечистый помысл может иметь силу прелюбодейства; скрытая насмешка, подобно сети, бывает злокозненна, и недобрый совет, для приемлющих оный, может быть хуже яда.

Молитва – это стрела, метко пущенная натянувшим лук. Если позволишь скитаться помыслу, то уподобишься человеку, который держит в руках лук, но не умеет наметить стрелу в противника и пускает ее наугад. Испугает ли когда врага твоего такой удар, если держишь в руках лук, но не в него, а наугад пускаешь стрелу?

Если хочешь узнать сердечные помышления, обрати внимание на уста; от них узнаешь, о чем заботится и старается сердце, – о земном или о небесном, о духовном или о плотском, об удовольствии или о воздержании, о многостяжательности или о нестяжательности, о смиренномудрии или высокоумии, о любви или о ненависти.

Не расслабляй тела своего винным воспламенением, чтобы не напали на тебя лукавые помыслы и самые худые мысли.

Как дева, обрученная мужу, если ее обольстят другие, делается мерзкою в очах мужа, так и душа, увлекаемая нечистыми помыслами и дающая на них согласие, мерзостна Небесному Жениху своему, Христу.

Занятие суетными мыслями рождает и дела суетные; а занятие добрыми мыслями приносит и добрый плод.

Если делаешь зло, то оскверняешь и других; если же помыслами соглашаешься на дело, то оскверняешься самой нечистотой.

Кто увлекается своими пожеланиями и приятностью помыслов, тот легко сделается пленником, а воздерживающийся спасется.

Как желуди питают свиней, так злые помыслы питают злые вожделения.

…Два способа, которыми непристойные мысли приводят в смущение здравый рассудок: или душа по собственному нерадению блуждает около того, что для нее неприлично, и от одних мечтаний переходит к другим, самым бессмысленным, или бывает сие по злоумышлению диавола, который старается представлять уму предметы непристойные и отводит его от созерцания и внимательного рассматривания предметов похвальных.

Помыслы суть слова бесов и предтечи страстей, а слова и помышления – преддверия дел, так как невозможно совершить то злое или доброе, что прежде не возбудило какого-либо помысла. Помысл же есть движение безвидного прилога, касающегося тех или иных предметов.

Износит сердце и само из себя помышления добрые и не добрые: впрочем помышления не добрые произращает оно не из естества своего, но иные из них имеет оно потому, что память о не добром обратилась в ней в навык по причине прежних прельщений, большую же часть их, и при том наиболее злых, зачинает оно от зложейства демонов.

Когда сердце полно желания удовольствий, тогда возникают пагубные помыслы и слова. Так по дыму узнаем мы о горении вещества (внутри).

Есть восемь основных помыслов, которыми объемлются все [другие] помыслы. Первый помысел – чревоугодия, а за ним [следует] помысел блуда; третий – сребролюбия; четвертый – печали; пятый – гнева; шестой – уныния; седьмой – тщеславия, а восьмой – гордыни. От нас не зависит то, чтобы все эти помыслы досаждали или, наоборот, не тревожили нас; однако от нас зависит то, чтобы они задерживались или, наоборот, не задерживались в нас, чтобы они приводили или не приводили в движение страсти.

Вкрадывается какой противный помысл, подобно скрытному какому татю*, истребляющему чистые помышления; изринут и изгнан быть должен он из ума. Ибо по удалении его в безопасности сохранится у нас сокровище благ.

Как губка, поднесенная к чему-нибудь влажному, раздувается и вбирает в себя влагу, так и человек, нетвердый помыслом, если сближается или долго беседует с рассуждающими по плотскому, вбирает в себя вред; посему, упившись сим, и без вина делается опьяневшим…

Если помыслы твои действительно собираются, когда Бога ради закрываешь глаза во время службы, то не обращай внимания на некоторых, хотя бы, как ты говоришь, это и казалось странным стоящим с тобою братиям.

Умалчиванием греховных помыслов обнаруживается искание похвал и срамной славы мира. Тот, кто открывает искренно страстные помыслы отцам своим, изгоняет из себя эти помыслы.

Да не увлекают нас мечты и мнения века сего; ничем не различны они с тенью. Многие, уснув богатыми, встали бедными…

Мечтательность да не разлучает тебя с обществом, а парение мыслей да не уязвляет душу твою.

Святые отцы вообще хульные мысли почитают не нашими, а вражиими прилогами, и когда мы с ними не соглашаемся, но и скорбим о том, что они к нам на ум лезут, то это и есть знак нашей в них невинности. Отнюдь не надо смущаться о том, что они приходят. Ибо если человек смущается, то враг более на него восстанет, а когда не внимает им, ни во что вменяет и за грех не считает, тогда и помыслы исчезают.

Особенно не тревожься хульными помыслами, которые явно происходят от зависти вражией. Со стороны же человека поводом к оным бывает или горделивое самомнение, или осуждение других. Поэтому в нашествии хульных помыслов прежде всего укоряй себя за осуждение других и гордое мнение, за настоящее или прошедшее, нисколько не беспокоясь тем, что слышим неизреченные хулы вражии.

А хульные помыслы известно за что борют: во-первых – за возношение; во-вторых – за осуждение. Смирись, не думай о себе, что ты лучше других, не зазирай никого, а себя за согрешения и поползновения укоряй, то и хульные помыслы утихнут. Впрочем, […] не смущайся – невольные хульные помыслы святые отцы не считают грехом, а их причины – грех.