Страсти (332)

Кто служит своему чреву и между тем хочет победить дух блуда, тот подобен угашающему пожар маслом.

В царские божественные чертоги нет другого кратчайшего пути восхождения малою лествицею добродетелей, как умерщвление пяти противных послушанию страстей, именно: преслушания, прекословия, самоугодия, оправдания и пагубного высокого о себе мнения.

…Кто ублажает и возвышает сам себя, того гораздо справедливее было бы назвать мнимым мудрецом и суемудрым, нежели великим по уму.

Когда замечаешь за собой самонадеяние, то, при случаях и при помощи Божией, самоукорением оно исторгнется.

Когда ты поносишь кого-нибудь, это голос не души, но твоего гнева; когда срамословишь, то не она так говорит, но твое безрассудство; когда злословишь — это говорит ненависть; когда обманываешь это дело любостяжания: все это не душе принадлежит… Эти пороки принадлежат прившедшим в душу страстям.

…Сребролюбие, тщеславие, гордость и множество всяких пороков соединяются нераздельным союзом. Таким образом, если и один какой-нибудь порок начнет усиливаться в нас, то он будет доставлять приращение и прочим.

Допустив в себе начало порока, не говори: «Он не победит меня». Ибо насколько ты предался ему, настолько уже побежден им.

Должно возненавидеть сребролюбие, тщеславие и сласть, как матерей пороков и мачех добродетелей.

Самомнение и гордость суть причины хулы; сребролюбие же и тщеславие — немилосердия и лицемерия.

Все мы сплошь да рядом больше или меньше недугуем тщеславием и горделивостью. А ничто так не препятствует успеху в духовной жизни, как эти страсти. […] Зависть и ненависть, гнев и памятозлобие – общие исчадия тщеславия и гордости.

Дух отчаяния веселится, видя умножение грехов, а дух тщеславия, — когда видит умножение добродетелей; ибо дверь первому множество язв, а дверь второму изобилие трудов.

…Матерь блуда есть объедение; уныния же матерь — тщеславие…

Смущаешься, и в душе кипит на всех зло. Это от самолюбия и тщеславия. Старайся всегда считать себя перед Господом хуже и грешнее всех на свете и молись в это время: «Господи, помилуй нас, грешных», – разумея и себя, и тех, на кого гневаешься.

Тщеславным же назвать должно того, кто готов хвалиться и тем, чего не делает; славолюбивым – того, кто величается тем, что делает; горделивым – того, кто, хотя делает, но хвалится сим, а других поносит; великодушным – того, кто переносит благоденствие скромно, а злополучие мужественно; малодушным же – того, кто ведет себя противоположно великодушному.

<Малодушие> бывает причиной погибели, подобно беспечности. Малодушен не переносящий обид, малодушен не переносящий искушений…

Ибо кто враждебно противостал удовольствию вообще, тот не поддается частным приражениям страсти. А кто допустил в себя начало страсти, тот с этим вместе принял в себя целого зверя.

Есть […] немало и таких, которые сплошь да рядом сомневаются в доброжелательстве ближних от меньших до старших. Будь для них кто добр, как Ангел, они и тому не поверят, приискивая и выставляя на вид какие-нибудь малозначащие причины. Продолжая сомневаться во всех и во всем, они, наконец, доходят до сомнения и неверия относительно и будущей жизни и таким образом сами делают жизнь свою жалкой и безотрадной.

С новоначальными телесные падения случаются обыкновенно от наслаждения снедями; со средними они бывают от высокоумия и от той же причины, как и с новоначальными; но с приближающимися к совершенству они случаются только от осуждения ближних.

…Должно владеть страстями, работать же Богу. Ибо невозможно, чтобы в душе царствовали грех и Бог, напротив того, должно над пороком брать верх и покоряться Владыке всяческих.

Должно веровать, что в первородном грехе заключается семя всех страстей […] и потому не стоит удивляться проявлению и восстанию ни одной страсти, как чему-нибудь необыкновенному и странному.

Находятся и такие, которые стараются остановить страсть, но по внушению другой страсти: один молчит по тщеславию, другой по человекоугодию или по иной какой-либо страсти; сии злым хотят исцелить злое. […] Другой не только радуется, когда его оскорбляют, и почитает виновным самого себя, но и сожалеет о смущении оскорбившего его. Бог да введет нас в таковое устроение.

Брат! страсти те же скорби, и Господь не отделил их, но сказал: призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня (Пс.49:15). И потому в отношении всякой страсти ничего нет полезнее, как призывать имя Божие. […]. Нам же, немощным, остается только прибегать к имени Иисусову; ибо страсти, как сказано, суть демоны и исходят от призывания сего имени.

…Мы только действия и ветви страстей чувствуем, сил же их и корней познать не можем без просвещения от Святаго Духа. От того только тогда сознаем мы в себе страсти, когда они действуют, как же скоро они притихнут, нам думается, что мы достигли уже бесстрастия.

…Если у кого-нибудь хотя одна страсть обратилась в навык, то он подлежит муке, и случается, что иной совершает десять добрых дел и имеет один злой навык, то и это одно, происходящее от злого навыка, превозмогает десять добрых <дел>. […]. Так и душа: если хотя одну только страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает ее, ибо она находится в его руках, по причине той страсти.

Главные наши страсти: гордость, самолюбие, а от них гнев, ярость, зависть, злопомнение, поречение ближних, презрение своего сердца; эти страсти лежат в нас сокрытыми до случая: кто нам их покажет? А мы, вместо того чтобы благодарить тех людей и стараться об искоренении оных (страстей), воздвигаемся на них (оскорбивших) яростью, укоризной и злопомнением, и сами себя наветуем, как бесы.

Умный человек борим бывает страстями душевными через чувства <телесные>, кои есть у разумных тварей. Телесных чувств пять: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание. Через сии пять чувств, подпадая четырем своим собственным страстям, бедная душа берется в плен. Эти четыре страсти душевные суть: тщеславие, жажда утех, гнев и страх. Но когда человек с мудростью и рассуждением, хорошо повоевавши, одолеет и победит страсти, тогда уже не бывает борим, но мирствует душою и увенчивается от Бога, как победитель.

Быть рабом чрева, быть одержимым страстью к богатству, гневаться, терзать, попирать ногами других, — свойственно не людям, а зверям. Впрочем, каждый зверь имеет, так сказать, свою особенную страсть, и притом по природе, а человек, свергший с себя власть разума, отторгшийся от жизни по Боге, предает себя всем страстям, и делается уже не зверем только, но каким-то чудовищем…

Главные три вражеские исполина: славолюбие, сластолюбие и сребролюбие, самолюбием укрепленные – стараются наблюдать и взять власть свою над бедными нашими умом и сердцем, а за ними уже нетрудно и весь собор злых страстей и грехов невозбранно пленяют душевный наш град и, лишая нас многовожделенного мира и спокойствия, соделывают смятения, неустройства и крамолы в убогой душе нашей…

Если желаем искренно приступить к Создателю нашему, то необходимо нам подвизаться об освобождении душ наших от страстей, по духовному закону. Ибо от наших злых дел, от услаждения страстями, от множества диавольских искушений ослабела наша умная сила, и замерли добрые движения душ наших.

Страсти не могут нами господствовать, когда мы противляемся им и призываем на них помощь Божию. Укрепляет же на нас страсти и подает им над нами победу наше самолюбие и гордость. Против этих-то наиболее должна ты вооружиться и противляться им, тогда и другие удобно побеждены быть могут.

Скажу вам пример, кому подобен тот, кто действует по страсти и удовлетворяет ей. Он подобен человеку, который, будучи поражаем от врага своего стрелами, берет их и собственными руками вонзает в свое сердце. Сопротивляющийся страсти подобен осыпаемому стрелами врага своего, но облаченному в броню и потому не получающему ран. А искореняющий страсть подобен тому, кто, будучи осыпаем стрелами врага своего, сокрушает их или возвращает в сердца врагов…

А что страсти не отступают, то это по смотрению Божию. Пишут святые отцы, что страсти и падения смиряют человека, приводят его в сокрушение сердечное и тем привлекают ему Божие милосердие. Конечно, надо всеми силами бегать и удаляться греха, ибо если мы будем сами по своему нерадению впадать в грехи, то заслужим только большее осуждение…

Со страстями бороться да поможет тебе Господь и очистит от них сердце твое. Надо больше смиряться, и сознавать свою немощь, и просить у Господа помощи. Надо также всеми силами и самой противиться страсти и удаляться от того, что возбуждает страсть.

Удивляешься, откуда берется зависть, злость, нетерпение и все, что только можно себе представить дурное? Все это суть твои страсти, внутрь тебя лежащие, но до времени утаивающиеся; а когда чуть явится какая вина, страсть и воздвизает свою главу и шипит, тут-то и надо на них ополчиться, не убегая вин, а сопротивляясь и укоряя себя, – также призывая помощь Божию, а Господь силен подать тебе ее.

…Худые дела одно с другим связаны: ненависть с раздражительностью; раздражительность с гордынею; гордыня с тщеславием; тщеславие с неверием; неверие с нерадением; нерадение с расслаблением; расслабление с леностью; леность с унынием; уныние с нетерпеливостью; нетерпеливость со сластолюбием, и прочие члены порока находятся во взаимной между собой зависимости…

Вы жалуетесь на суету и молву и блажите безмятежную жизнь: как же не ублажать оную? Да только страсти наши лишают нас наслаждаться ею, ибо, не борясь со страстями и не победив их, нельзя иметь истинного покоя в безмолвии, а нас беспокоят страсти: тщеславие, славолюбие, сластолюбие и сребролюбие – от них же весь собор страстей ополчается на нас, бедных.

…Если ум наш не возвысится и не достигнет меры бесстрастия покаянием, слезами и духовным смирением, происходящим от слез, то нам невозможно быть свободными от… страстей. Мы будем уязвляемы непрестанно то одною, то другою страстию и снедаемы ими, как дикими зверями, и здесь, и по смерти за них не сподобимся Царствия Небесного, и ими же терзаемы будем всю вечность.

…Попирай страсти, чтобы они не попрали тебя и насильственно не сделали тебе зла. Спасайся, как серна из руки (Притч.6:5), чтобы они не закололи тебя, как ягненка. Не бойся их, они не имеют силы: Господь наш Иисус Христос расслабил их и сделал бессильными. Не предавайся сну: хотя они и полумертвы, но не спят; не будь нерадив, ибо они не нерадят.

Не в том только состоит дело, что сходить в церковь да сесть за пяльцы, а надо смотреть за сердцем своим и истреблять страсти: гордость, самолюбие, тщеславие, гнев, ярость, злобу, обжорство, похоть плоти и прочее; в том-то и состоит наша духовная брань – противиться страстям, истреблять их с помощью Божией.

Для чего демонам желается возбуждать в нас своим воздействием чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, злопамятство и прочие страсти? Для того, чтобы ум, одебелев от них, не мог молиться как должно; ибо страсти неразумной части нашей, начав действовать <пришедши в движение>, не позволяют уму действовать разумно.