Гнев на страсти – один из видов вооружения, которым человек воюет со страстями. Гнев на страсти должен быть вкоренен с той минуты, как мы положим с усердием работать Господу, творя благоугодное пред Ним. Тут у нас заключен союз с Богом на вечные времена. Сущность же союза такова: Божий друзья – мои друзья, Божий враги – мои враги. А страсти – Божий враги.

Присутствие страстей человека портит и делает из него лицо, во многих случаях хуже животных. Когда страсти владеют человеком и он любит их, то они сродняются с естеством человеческим так, что когда человек действует по ним, кажется, будто он действует от своего естества. А кажется так потому, что человек, подчинившись им, действует по ним самоохотно, и даже убежден бывает, что иначе нельзя – природа.

Все мы – рабы Божий. Каждому Он назначил свое место и дело, и смотрит, как кто исполняет его. Он везде есть. И за нами Он смотрит. Нам надо иметь в мыслях это и всякое дело делать как порученное нам прямо от Бога, каким бы это дело ни было.

Можно ли по-иному, чем в молитвеннике, совершать молитвенное правило?
Можно. Для этого все молитвенное правило следует ограничить одними поклонами с коротенькой молитовкой и со своим молитвенным словом. Надо встать и класть поклоны, говоря: Господи, помилуй! – или другую, изъявляя свою нужду или хвалу и благодарение Богу воздавая. Чтобы не вкралась сюда леность, надо или число молитовок определить, или время длительности молитвы, или то и другое вместе.

Хорошо и очень хорошо заучить на память несколько псалмов и читать их за делом или между делом, иногда вместо коротенькой молитовки, с размышлением. Это древнейший обычай христиан, введенный в устав еще святым Пахомием и святым Антонием.

Молитвенное правило нам необходимо ради нашей немощи, чтобы не дать хода нашей немощи и держать нашу ревность в должной мере. Самые великие молитвенники имели молитвенное правило и держали его. Всякий раз они начинали свою молитву с установленных молитв, и уже потом, если в продолжение их находила молитва самодвижная, оставляли их и молились этой молитвой. По их примеру и нам надо поступать так же.

Трудясь всеусильно в духовной жизни, нам следует не потерять твердого намерения: печаль об успехе возложить на Господа. Уверенность в Боге – корень духовной жизни. Вдруг ничего не дается, а приходит в свое время. Что взыскиваем с верой, все придет, когда будет угодно Богу. От нас требуется терпеть, твердо стоя в начатых порядках жизни, и воодушевляться надеждой, что придет день, когда добрыми начертаниями духа воссияет в сердце свет обрадования.

Нам не следует избегать людей и быть угрюмыми. От этого нет никому пользы. Однако ж, лучше бывать более со своими и впитывать в себя добрые порядки жизни. От них нам не надо отступать, чтобы не родилось в умах наших близких впечатление нашей исключительности из них. Если люди заметят нашу исключительность, то не избежать нам с их стороны пусторечия. Нам лучше его опасаться.

Жизнь в мире тем и нехороша, что слишком много набивает в душу вещей, лиц и дел, воспоминание о которых потом мутит душу. И молиться это не дает как следует. Средство против этого одно: всячески беречь свое сердце от приятия впечатлений. Пусть все это мимо нас идет и проходит, не входя в сердце. Бывая в обществе людей, от нас зависит быть в таком обществе, где меньше развлечений.

С утра, вместе с памятью о Господе, необходимо восстановить в своем сердце и привязать к нему память о последних днях своей жизни. С этим помышлением нам надо быть весь день, как и с Господом, и, отходя ко сну, говорить в себе: се ми гроб предлежит! Се ми смерть предстоит! Делая так, мы найдем себе надежных охранителей на пути истинной жизни.

К памяти Божией нам надо приучать себя, а средством к тому служит краткая молитовка, непрестанно повторяемая в мысли: Господи, помилуй! Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного! Когда сидим, ходим, делаем что-либо или говорим, при всякой встрече и Но всякий момент надо держать в мысли, что Господь рядом, и взывать к Нему из сердца: Господи, помилуй!

Плод Причащения чаще всего отзывается в сердце сладким миром; иногда приносит оно просвещение в мыслях и воодушевление в преданности Господу; иногда ничего почти не видно, но после в делах обнаруживается большая крепость и стойкость в обещанной исправности. Следует заметить, что ощутительных плодов от Святого Причащения мы не видим оттого, что редко причащаемся. Посему нам следует принять решение как можно чаще причащаться – и увидим утешительные плоды от этого Таинства.

Страх перед исповедью – дело неверное: его надо гнать от себя. Благоговейный страх пред Богом есть дело многоценное. Но ребяческая страшливость – дело вражье. Никакого к ней нет повода, а так – враг навевает. Надо идти к Господу спокойно, хоть и с сокрушением сердца, идти, как нехороший сын шел к отцу.

Исповедь будет нашей, когда человек сам исповедует, в чем он грешен, а не дожидается вопросов духовника. Поэтому нам самим надлежит рассказать духовнику, что лежит на совести. Можно заранее записать все, что найдем нужным сказать на исповеди, и, придя к духовнику, рассказать все при помощи записки. А можно и без нее, если надеемся припомнить все, только сказать их надо непременно самим.

Идя на исповедь, думать надо, что исповедающий нас есть только свидетель, принимающий же нас Господь. Он повелевает духовнику давать исповедающемуся разрешение от грехов. Господь весь – милость и ждет, чтобы кто исповедал грех свой. И как только человек скажет грехи свои, тотчас получает прощение. Такого Господа не следует бояться.

Суть духовной жизни составляют: готовность и усердие работать Господу, ревность угождать Богу, решимость посвятить себя на служение Богу точным исполнением Его заповедей. Слова здесь различные, а дело одно.

Исправность требует, чтобы вся наша жизнь, во всех своих частностях и подробностях, была посвящена Богу. Общий закон этой жизни таков: все, что делаешь, делай сообразно с волей Божией и во славу пресвятого имени Его. Поэтому всякое представляющееся дело надо рассматривать с этой целью: сообразно ли оно с волей Божией.

Кто для Бога живет, у того дух богобоязненный, Единому Богу угодить старающийся. Кто для себя только живет, у того дух жизни самоугодливый, своекорыстный, плотской. Кто для мира живет, у того дух миролюбивый, суетный. По этим чертам и наблюдать следует, какой дух в нас дышит.

Человек – существо приснодвижное. Сколько он передумает с утра до вечера! И нет никакой нужды все перебирать особо. У нас есть неусыпный сторож -совесть. Что худо сделано, она никак не пропустит, как вы ей не толкуйте, что то ничего, а это сойдет, она не перестанет твердить свое: что худо, то худо.

Постясь, надобно давать телу напоминание, что и оно виновато в удалении от Бога и от Божественного. У него, по этой причине, надо отнять немножко и длительности, и покойности. И вообще всякого рода лишения уместны в эти дни.

Господь – посреди стоящих в церкви: кто не о Господе здесь думает, а мечтает, тот похож на пришедшего к царю с просьбой, но ставшего кривляться и вертеться в присутствии его. Совсем не блуждать мыслями нам вряд ли удастся, но не позволять себе намеренно мечтать и можно, и должно.

Слушая службу, надо вслед за нею вести свои мысли и чувства. Разнообразие, направленное к одному, не развлекая, будет держать внимание в питательном и созидательном напряжении. Вникать следует в то, о чем читается и поется, особенно в ектениях, ибо они – сокращенное изложение всех наших нужд, с прошением о которых не стыдно обращаться к Богу.

Ходить в церковь надо охотно, как в дом Божий родной, не морщась и не скучая: Идти в церковь не затем надо, чтобы просто простоять службу, а затем, чтобы от души помолиться – с теплотой сердечной, с излиянием пред Господом чувств сокрушения, смирения и благоговейного страха, с возношением усердных прошений о своих кровных духовных нуждах. Все это надо наперед представить и, придя в церковь, всячески себя напрягать, чтобы делом исполнить.

Своему самолюбию необходимо дать бой. Нам следует подкарауливать его проявления и тотчас их пресекать. Самолюбие для себя хочет сделать, а мы должны делать все во славу Божию и на благо других, не имея в виду себя и себя не жалея. Ведь и самолюбивые внешне те же делают дела, что и несамолюбивые, только другое дают им направление и другие при них имеют намерения.

Память о смерти и блаженной или прегорькой вечности имеет силу отклонять нас от всего дурного даже в мыслях и направлять ко всему доброму не напоказ, а искренно. Память смертная учит нас быть осторожными и воздерживаться от всего отравляющего жизнь. Если побольше будем думать о смерти, меньше будем встречать беспорядков и в частной, и в общей жизни.

Навык думать о Боге важен для человека, не только когда стоим на молитве, но и на всякий час и минуту, ибо Он везде есть. От этого в душу будет входить покой, сила на дела и упорядочение дел. Наше желание более приближаться к Богу этим способом осуществится вполне. Как стоящему на солнце, так и думающему о Боге бывает тепло.

Кто имеет страх Божий, живой, действенный, тот имеет в себе неистощимую силу, движущую на все богоугодное, и вместе – бодренного стража, охраняющего от вражеских нападений и от своих уклонений на распутья.

Таинство Крещения дает нам нечто особое: оно сочетает и срастворяет с естеством нашим Божественную благодать. Поэтому из купели Крещения человек выходит таким, каким из мастерской выходит какое-либо изделие, например колокольчик, в котором к меди прилито серебро. Подобный ему медный колокольчик без серебра на вид такой же, какой и этот с серебром, но состав их разный, разный у них звук, разные у них честь и цена. Так разнится человек крещенный от некрещенного.

Духовная жизнь открывает всем нам возможность стать новым человеком. Например, бывает новое платье: все в нем на своем месте, ни пятнышка, ни помятости. Так и веет от него свежестью. Подобное этому бывает и с душой. Наша душа на этот свет является со старым. И если не отнять от нее старья, она так и останется старой, не вкусив нового. Старое в душе – суета и страсти. Выгоним их и станем новенькими.

Дух Божий, возбуждая благовестием, указывает нашему духу, за что надо взяться. Это действие от Бога. Но, сделав это, Бог останавливается и ждет на­шего произволения. Своими первыми действиями Бог как бы спрашивает: хочешь выйти из беды? Вот что делай. Момент этот самый важный. Склонившийся на указание – открывает вход дальнейшим действи­ям благодати, которая и вводит потом его в область спасенных.

Бог создал человека для блаженства через живое общение с ним. Для этого и вдунул в лицо его дыхание Своей жизни. Это и есть наш дух. Существенное свойство духа – сознание и свобода, а существенные движения его – исповедание Бога, Творца, Промыслителя и Воздаятеля; чувство полной от него зависимости.

Прародительское преступление изменило человека так, что природа наша, оставаясь той же, с теми же законами и требованиями, испытала на себя превратную направленность сознания и свободы. Они направились не туда и через это возмутили в нас взаимное соотношение наших частей и сил. Нарушив их первообразный строй, они внесли расстройство в общую деятельность и жизнь человека, породив из себя особый класс разрушительных сил – страсти, неестественные нам но возымевшие такую власть, что всеми нашими силами заправляют, как им угодно.

Свою работу Господу следует начинать с водворения мысли и уверенности, что всякую минуту мы работаем Господу. Тогда к нашему сердцу начнет приливать покой. Это начало всеобнимает. Поэтому всякий шаг, всякое слово, даже движение и взгляд можно обратить в средство ходить в воле Божией, и, следовательно, поминутно двигаться к последней цели.

Если будем внимать себе, сможем поминутно делать дела богоугодные. Для этого нет нужды ходить за море, а смотреть нужно около себя всякий день и час. На чем увидим печать заповедей, то следует исполнять неотложно в убеждении, что именно этого дела, а не другого, требует от нас в этот час Бог.

Надобно делать дела, которые идут в руки в том кругу и обстановке, где протекает наша жизнь. И надо верить, что именно они есть наше настоящее дело, больше которого от нас и не требуется. Не правильно думать, будто бы для неба надо предпринимать большие и громкие дела. Совсем нет. Надобно только их делать по заповедям Божиим. Что же именно? Ничего особенного, а только то, что всякому представляется по обстоятельствам его жизни, чего требуют частные случаи, с нами встречающиеся.

Все земное есть только средство для жизни вечной. Пользование этими средствами имеет один закон: употреблять их и пользоваться ими, чтобы они вели к цели, а не отклоняли от нее и не перечили ей. Отсюда необходимость смотреть на небо и каждый шаг своей жизни соразмерять с подобным восхождением.