Православные цитаты – страница 186

Когда в сердце лежит постоянное расположение прощать обиды и держать себя всегда в тихой кротости и мирности со всеми, тогда сколько враг ни напрягайся представлять душе в помыслах лица оскорбившие, в сердце никакого отзвука им не будет, а следовательно, врагу не к чему будет приплесть и свое искушение.

Святителю подобает иметь вместе и слово, и житие, чтобы быть для взирающих на него светлым образом, подобно солнцу, сияющему на небе. Солнце освещает с небесной высоты мир лучами своими, а архиерей светит пастве своей образом добрых дел.

О Храм святой! Сколь благо, сладостно в тебе молиться! Ибо где пламенная молитва, как не в стенах твоих пред престолом Божиим и пред лицом Седящего на нем! Поистине, душа тает от умиления молитвенного, и слезы по ланитам струятся, как вода. Сладостно молиться за всех.

Для жжения пред Господом во время молитвы не жалей свечи восковой: помни, что ты жжешь ее пред Живущим во свете неприступном и тебя от света Своего просвещающим. Твоя свечка как бы жертва всесожжения Господу; да будет же она дар Богу от совершенного сердца. Да напоминает она тебе, что ты и сам должен быть светильником горящим и светящим.

Другие по скорби и затруднениям, которые следовали за их начинанием, заключали, что дело их согласно с Божественною волею <…> Иные напротив по неожиданному благопоспешению, которое они получали в своем деле, познавали, что оно благоприятно Богу, поминая слово оное, что всякому произволяющему делать благое споспешествует Бог.

Церковная молитва продолжительнее и по существу своему важнее домашней; поэтому требует от христианина большего приготовления собранностью и успокоением духа. К тому же и враг-дьявол поставляет случаи к расстройству духа […] пред тем временем, как семьяне должны идти ко всенощной или к обедне, – особенно к той обедне, за которой готовятся приобщиться св. Таин. И так надобно стараться – устранить все поводы к тому, чтоб не возмутить духа перед службою, как в себе самом, так и в других.

Будем плакать об умирающих так, – я не препятствую. Будем плакать, но не бесчинно, – не рвя на себе волос, не обнажая плеч, не царапая лицо, но с тихой душой источая необильные слезы. Это принесет нам пользу, потому что оплакивающий так умершего сам гораздо лучше позаботится, чтобы с ним не случилось того же самого.

Зрение греха своего и рождаемое им покаяние суть делания, не имеющие окончания на земле; зрением греха возбуждается покаяние; покаянием доставляется очищение; постепенно очищаемое око ума начинает усматривать такие недостатки и повреждения во всем существе человеческом, которых оно прежде, в омрачении своем, совсем не примечало.

Ясно после этого, как день, что у них нет истины, нет последования Христу, нет Церкви – значит, нет и спасения, ибо спасение только в Церкви, как в Ноевом ковчеге. Церковь Христова имеет священство; у раскольников нет священства, стало быть, нет и Церкви. Церковь Христова имеет таинства; у раскольников некому совершать таинств, следовательно, и Церкви нет у них. И как это они еще дерзают отверзать уста свои и совращать православных!

Мы не только не считаем нужным открыто исповедовать свою веру, но, напротив, часто тщательно скрываем свои христианские убеждения, как будто стесняясь и стыдясь их. Многие, привыкшие осенять себя крестным знамением, проходя мимо храма, иногда боятся снять шапку и перекреститься, если на них смотрят или если вблизи они заметят знакомого неверующего насмешника. Какая-то странная трусость, навеянная несомненно духом лукавым, овладевает ими иногда!

Бог, говорят они, дал человеку «самодержавие», т. е. возможность жить на земле самостоятельной жизнью. Он создал нас для творчества, а не для того, чтобы мы были марионетками в Его руках. Человек может жить в Боге и исполнять Его волю, а может не делать этого. Человек мог впасть в грех, но мог и не совершить его.

Бог наш – Бог вечный, безначальный, бесконечный, живой, бессмертный и есть величия бесконечного и неописанного, так что перед Ним весь свет как ничто, как видим в Святом Писании. Если же весь мир, небо и земля и все народы как ничто перед Богом, тем более ты один или я, который в отношении ко всему миру, как капля в океане.

Все люди, как и Ангелы Божии, – дыхания Божии, оттого-то Ангелы и называются духами, или, что то же – дыханиями Божества, а человеческие духи – душами, потому что сии произошли от дыхания божественного и дышат Богом.

Исповедь, благочестие или добрая нравственность и молитва необходимы в деле спасения души, но это еще только внешнее, это только труды, только подвиги, это еще только листья, необходимо же принести плоды доброделания, а плоды суть следующие: кротость, смирение и любовь.

Если подвизаемся добрым подвигом, то должно нам крайне смиряться пред Господом, чтобы Он, ведающий немощь нашу, покрывал нас десницею Своею и хранил; ибо, если вознесемся гордостью, Он примет покров Свой от нас – и мы погибнем.

Людям свойственна и естественна жизнь, уподобляющаяся Божественному естеству, а жизнь чувственная, провождаемая в деятельности чувствилищ, дана естеству для того, чтобы знание видимого сделалось для души путеводителем к познанию невидимого, как говорит Премудрость: «от величества бо красоты созданий сравнительно Рододелатель всего познавается» (Прем. 13: 5).

Берегись всякого греха – да не погибнешь. Христианин без доброй совести существовать не может. Лучше христианину умереть, чем согрешить и совесть обеспокоить и раздражить. Этот подвиг против греха нужен всем христианам, которые хотят спастись. Убивай, христианин, беззаконных младенцев, пока они малы, – да не вырастут и не убьют тебя (Пс.136:9).