Православные цитаты – страница 394

Советы твои пусть будут кратки, потому что (грешник) не нуждается в длинных нравоучениях; извинения же пусть будут неоднократны и часты, а больше всего ссылайся на любовь […]; скажи: я только предлагаю и советую тебе это, а послушаться зависит от тебя; я не заставляю и не принуждаю тебя, но предоставляю все собственному твоему рассуждению. Если таким образом мы будем приниматься за обличение, то мы легко сможем исправлять согрешающих.

Кто намеревается вести речь о Боге, тому надлежит просиять общежительными добродетелями; а любителю порока непозволительно даже и язык подвигнуть о Божиих оправданиях и о Боге, потому что оскорбительно для Божественных законов, когда произносятся языком оскверненным.

Несправедливо некоторые толкуют вам, что удаление в монастырь есть проявление малодушия, боязнь борьбы, тогда как поступающие в монастырь должны поступать на борьбу с врагом с мужеством, и с верой, и надеждой на милость и помощь Божию.

Добрую память о себе оставляет тот, кто исполнил здесь, на земле свой долг и призвание, кто развил и употребил в дело все от Бога данные таланты, кто жил здесь полною христианскою жизнью. Каждому из нас Бог раздает многие силы и дарования и при этом каждому указывает свое призвание, – поручает известный круг обязанностей и занятий и возлагает заботу об удовлетворении своих нужд под невидимым промышлением Его Самого.

Обижающий ближнего наносит обиду и Самому Богу, так как каждый господин считает своей ту обиду, которую причинили его рабу. Каждый же человек есть раб Божий, и его обиду, как раба Своего, Себе вменяет Бог, как Господь его.

Тот, кто начал с детства и во все возрасты до последней старости употреблял неослабное попечение, отпечатлеет в себе первообразную добродетель: какое же усилие потребно нерадевшему о сем в прошедшие годы?

Но если человек может через нас, в нас увидеть какой-то свет, если он, глядя на нас, увидит, что мы не такие, какие все люди, что из нас льется свет вечной жизни, тогда он может поверить нашему слову, вернее, даже не слову, – поверит нам.

Мы молимся не для того, чтобы испытать то или иное переживание, услаждающее нас, но для того, чтобы встретить Бога, со всеми возможными последствиями этой встречи; или же чтобы принести Ему то, что мы хотели принести, и предоставить Ему сделать с этим все, что Он Сам захочет.

Истинно кроткий, имея власть и силу мстить за содеянные ему обиды, мыслит только о благе даже самых врагов своих, – и тако всемогущею силою любви Христовой побеждает благим злое. Посему-то самые величайшие служители в царстве Божием были самые кротчайшие из человеков.

О своих добрых делах нужно говорить, когда предвидится от этого очень большая польза. Кто объявляет и разглашает их без всякого повода, тот ничем не лучше поносителя; а кто делает это с тем, чтобы разуверить человека, расстроенного (умом) и предубежденного против него, тот становится попечителем и благодетелем этого человека.

Грех, как отлучение от Бога есть вместе и отчуждение от жизни Божией и, следовательно, раньше или позже – смерть. Для существа телесного, разрушимого – временная, а для духовного, неразрушимого – вечная, потому что кроме Бога нет и никогда не будет другого источника жизни. Таким образом, грех и смерть ручаются в мире друг за друга, что они тут.

Чудная любовь Божия к человеку познается, когда бывает он в обстоятельствах, разрушающих надежду его. Здесь Бог силу Свою показует в спасении его. Ибо никогда человек не познает силы Божией в покое и свободе, и нигде Бог не являл ощутительно действенности Своей, как только в стране безмолвия и в пустыне, в местах, лишенных сходбищ и молвы, бывающей в обитании с людьми.

Когда же придет человек в безмолвие, тогда душа может различать страсти и разумно изведывать свою мудрость. Тогда и внутренний человек пробуждается на духовное дело и день ото дня более ощущает сокровенную мудрость, цветущую в душе его.

Если кто будет находиться в неприятных к нам отношениях, не станем еще более воспламенять его нерасположения, а кротостью и смирением в словах и делах будем умирять вражду и таким образом врачевать озлобленную душу.

Страсть к игре сама по себе, как страсть, есть грех. Сказано: «Тому единому послужиши» (Мф.4:10). Между тем, пристрастный к денежной азартной игре служит, как идолу, картам: весь припадает пред этим идолом. Мысль свою приковывает только к игре; да и сам себя приковывает к седалищу на несколько часов сряду, даже на целые дни и ночи, отказывая, себе в отдыхе и сне.

Кто же из сестер, изливая скорбь свою, ищет от тебя утешения, то можешь подать готовность к этому и утешить, побуждая к терпению, за что ожидает вечная награда. А ежели придет кто и начнете обе судить других, то вместо врачевства более болезнь принесете друг другу.

Можно ли по-иному, чем в молитвеннике, совершать молитвенное правило?
Можно. Для этого все молитвенное правило следует ограничить одними поклонами с коротенькой молитовкой и со своим молитвенным словом. Надо встать и класть поклоны, говоря: Господи, помилуй! – или другую, изъявляя свою нужду или хвалу и благодарение Богу воздавая. Чтобы не вкралась сюда леность, надо или число молитовок определить, или время длительности молитвы, или то и другое вместе.

Что такое всякий святой? – тот же человек, но который, пойдя по правильному пути, нашел то, чего ищем мы все – Бога. Как же нам не вглядываться в них и не брать пример с них, не идти за ними! Собственно, «святость» – задача каждого из нас в меру его сил.

Бог не имеет ни в чём нужды и ничего не требует от нас; но, снисходя к нам, по Своему неизреченному человеколюбию, дозволяет это (принесение Ему жертв) ради нашего спасения, чтобы познание Господа служило для человеческой природы училищем добродетели.

Когда ты видишь, что диавол приводит тебе на память помыслы, которые ты бросил, и грехи, которые больше не совершал, знай, что он искушает тебя сзади тем, что ты уже забыл. Он не хочет, чтобы ты забывал это, он хочет напоминать тебе об этом, чтобы искушать тебя им.