Православные цитаты – страница 485

«Отчего это, батюшка, – спросила одна особа, – игуменье дано право распоряжаться монахинями, как крепостными?»
Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято: монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право».

Воздержание от пищи Бог повелевает для того, чтобы мы обуздывали порывы плоти и делали ее послушным орудием для исполнения заповедей. Если же мы, по причине телесного недуга, не воспользуемся помощью поста и покажем еще большую беспечность, то причиним себе величайший вред.

Кто не хочет терпеливо простоять Божию службу, тот многое утратит, а кто стоит с благоговением и терпением, тот будет услышан. Кто празднословит во время Божией службы, тот подвергается сугубому порицанию за то, что отвлекает от молитвы и псалмопения как того, с кем разговаривает, так вместе и тех, которые стоят близ него.

Тот, кто читает и проповедует Слово Божие, чтобы прославиться на земле, хочет дар Божий, то есть Слово Божие, не в Божию славу, но в свою суетную обратить, и так Божию себе честь похитить от дара Божиего, как вор, – что есть превеликий и премерзкий грех.

От современных нам отцов мы узнали о важности регламента и настоятельно рекомендуем вам распланировать свою жизнь. Где нет порядка, там жизнь становится похожей на автомобиль без тормозов. Планирование было введено Творцом в жизнь разумных существ сразу же по пришествии их в бытие, планирование посредством Божественных заповедей. Чем еще являются заповеди, как не богодухновенной регламентацией, в силу которой жизнь становится плодотворной и ограждается от опасностей.

Вследствие того, что нечестивые терпят наказание, многие пробуждаются, боясь, чтобы не потерпеть того же; вследствие же того, что не все получают здесь по своим заслугам, вынуждаются заключать, что это соблюдается для другого времени.

Невозможно, чтобы радующийся по мирскому радовался вместе и о Боге; всякий радующийся по мирскому радуется богатству, роскоши, славе, могуществу, почестям; а радующийся о Боге радуется бесчестию ради Его, бедности, нестяжательности, прощению, смиренномудрию.

Если же ежедневно будем грешить и ранить нашу душу, никогда не вникая в это, то подобно тому как получающие непрерывные раны, а потом нерадеющие о них приобретают себе лихорадки и навлекают невыносимую смерть; так, конечно, и мы вследствие этого непрерывного бесчувствия навлекаем на себя неминуемое наказание…

Своему же разуму опасайся доверять, хотя ты и точно уверен, что дело так; однако лучше совет, нежели самосмышление: избавишься высимости*.

*Высимость — высокоумие, восхищение своими интеллектуальными способностями

Для человека стремиться к удовольствию – это вполне нормально, только не к временному, которое заканчивается могилой, а к вечному. Но чтобы получить вечное, нужно отказаться от временного. Ведь чтобы что- то получить, нужно и от чего-то отказаться.

Как самое совершенное искусство делается бессильным, когда струны на гитаре мягки, слабы и не хорошо натянуты и принуждается быть рабом дурного состояния струн, так точно и душа, когда тело пользуется у нас большим уходом, терпит горькое рабство.

Промысл Божий простирается на все создания. От дождевой капли до неизмеримых светил небесных, от комара до человека, от малейшей былинки до величественного кедра, – все держится, живет и сохраняется Промыслом Божьим. Будучи всемогущим, Бог управляем миром полновластно, как царь своим царством; благий и премудрый, Он о всем печется, как отец о своем семействе.

Безвременно похищено детище, и болезнующую о возлюбленном матерь мучат болезни, тягчайшие прежних мук рождения; как же ей, оставив плач, обратиться к словам благодарения?»
Возможно ли это? Возможно, если рассудишь, что рожденному ею детищу ближайший Отец, разумнейший Попечитель и Домостроитель жизни – Бог. Почему же разумному Владыке не дозволяем распоряжаться Своим достоянием, как Ему угодно, но досадуем, как лишаемые собственности, и сожалеем об умирающих, как будто им делается обида? А ты рассуждай, что детище не умерло, но отдано назад, что друг не скончался, но отправился в путь и ушел от тебя несколько вперед по той же дороге, по которой и нам идти необходимо будет надобно.

Всякая земная связь, всякое пристрастие к чему бы то ни было вещественному, как бы ни было это маловажно, производит в пристращающемся удовольствие и приятное ощущение, хотя неразумное и впоследствии вредное, и вожделевательную силу души так сильно в этом порабощает, что покорившийся страсти при лишении любимого ввергается в раздражительность, в печаль, в гнев, в памятозлобие.

Сожалею я о болезни Ваших эубов; но и сам подобно Вам страдаю от них. Но и как им не болеть? Сколько им, бедным, работы при жевании всякой пищи, сколько им всякий раз ударов от нашего языка при гневе, при празднословии, при шутках? Еще как они, бедные, до сих пор держатся в нашем рту? Это я Вам говорю только касательно своих зубов, а Ваши болят от цинги.

Мы – люди слабые, поэтому не должны подвергать себя искушениям, но если впали, то должны молиться, чтобы искушение не поглотило нас. Только тот вовлекается в бездну испытания, кто поглощен и побежден, а не тот, кто впал, но потом победил.