Православные цитаты – страница 659

Христос, Сын Божий, хотя и является для нас образом и зеркалом всех добродетелей, однако повелевает нам учиться у Него смирению и кротости: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11: 29). Отсюда видим, сколь великая добродетель – смирение, ибо имеет начало не от кого иного, но от Христа, Царя Неба и земли.

Помыслы надменные приходят, и нельзя, чтобы они не приходили. Но нужно им противоборствовать помыслами смиренномудрия. […] Во всех же греховных поползновениях одно врачевство – искреннее покаяние и смирение.

Сердечно желаю тебе духовного восхождения приличными и законными степенями, от них же первая и самая главная есть познание глубокой нашей немощи душевной и телесной. Вторая законная степень есть самоукорение, т.е. во всяком неприятном и прискорбном случае обвинение себя, а не других. Третья степень – благодарное терпение встречающихся и постигающих нас скорбных искушений.

Смиренномудр не тот, кто о себе говорит мало, при немногих и редко, и не тот, кто униженно обращается с низшим себя; но тот, кто скромно говорит о Боге, кто знает, что сказать, о чём помолчать, в чём признать свое неведение; кто уступает слово имеющему власть говорить и соглашается, что есть люди, которые его духовнее и более преуспели в умозрении.

Смирение – это источник всех благ. Твердо храни его в душе своей, ученик. Оно источает тебе всё прекрасное, приближает тебя к Богу, вводит в содружество с Ангелами, открывает тебе сокровеннейшие тайны, исполняет тебя всякой премудрости, обнажает перед тобой глубины, показывает тебе неведомое.

Если сами не смиряемся, то Господь невольно нас смиряет. У Господа Бога средств-то много. […] За непокорность и непослушание и Адам с Евою изгнаны из рая. Это всем нам должно помнить и не забывать. В псалмах сказано: пусть скажут избавленные Господом (Пс. 106: 2). А мы еще и не начинали духовного дела как следует, а толковать обо всем дерзаем, оправдывая себя какой-то прямотой. Тогда как и о птицах говорится, что прямо и не осмотревшись летают только одни вороны; другие же птицы держат себя осторожно и осмотрительно.

Цель… православных при исполнении заповедей Божиих… – видеть свои недостатки, познавать свою немощь и через то достигать смирения, без которого все другие добродетели не помогут христианину. Смирение же и при неисправности человека очень ему помогает, как это показывает Сам Господь в Евангелии через притчу о фарисее и мытаре.

Если бы Господь по милосердию Своему не даровал нам Таинства Покаяния, врачующего многие немощи наши, то куда бы деваться нам, неисправным, присно готовым нарушать обеты святого Крещения? Главная сила покаяния состоит в смирении, которое, как и всякая добродетель, имеет свои степени. Блажен, кто обретается хоть на какой-нибудь из степеней преблаженного смирения […] и пребывает всегда более спокойно. Мнимая же правость наполняет душу смущением, весьма вредным на пути благочестия.

Ты пишешь: «Дерзость и яростная часть в сильном градусе действует, за сущую малость вся внутренность загорится». Что же тут делать? Надо непрестанно себя укорять и нисходить во глубину смирения; видишь, что это суть плоды гордости… […] Ты как приняла единожды в сердце против сестры укоризненный помысел, то уже всякое ее движение для тебя кажется острым, и это от несамоукорения и неверия.

Чтобы войти в Царство, прежде всего надо быть смиренными. […] Смирение уподобляет нас Самому Богу, который смирил Себя, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Сам Господь является учителем смирения: Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем.

Никаким образом не может в душе нашей созидаться здание добродетелей, если наперёд не будет положено в нашем сердце основание истинного смирения, […] нужно, чтобы сначала с искренним расположением сердца мы изъявляли нашим братиям истинное смирение, заботясь, чтобы ни в чём не обидеть или не оскорбить…

Мы, грешные и немощные, сознавая, что страсти и грехи тянут нас к земле, должны каяться и смиряться, а паче* меры за высокое не браться, потому что с высоты падают, и возносящийся поневоле смирится.

* паче — более, сверх

Довольно для нас из всякого случая познавать свою немощь, приобретать смирение, и предоставлять вся… промыслу и смотрению Божию, считая себя худшею и последнейшею всех, и получим от Господа мир и успокоение в своей совести.

Иное есть говорить смиренные слова, и иное – иметь смиренное мудрование. Иное, опять, есть смирение, а иное – цвет смирения, и иное – плод его. […] В нашей власти – помышлять о том, что располагает нас к смирению, мудрствовать о том, рассуждать, говорить и то делать, но само святое смирение, с его существенными свойствами, дарами и действами, не в нашей власти, но есть дар Божий, чтоб не вздумал кто хвалиться даже и этим.

Смирение же состоит в том, чтобы человек считал себя грешником и думал, что он ничего доброго не делает перед Богом; чтобы прилежал молчанию и себя вменял ни во что; чтобы не упорствовал ни перед кем, настаивая на своем слове; чтобы отлагал свою волю, лицо опускал долу, смерть имел перед очами, остерегался лжи, пустых не произносил слов, настоятелю не возражал, терпеливо сносил обиды и нудил себя благодушно переносить всякие притрудности и прискорбности.

Если желательно тебе… увеличить свои преуспеяния, то невысоко о себе думай, и тогда они соделаются большими; не почитай себя уже сделавшим все, и тогда будет тебе больше славы. Ибо если грешник, почитая себя тем, что он действительно делается праведником, как мытарь, то праведник, признавая себя грешником, не соделается ли еще более праведным и достославным?

Уничижай себя, и увидишь в себе славу Божию. Ибо где произрастает смирение, там источается Божия слава. Если будешь стараться пребывать в явном уничижении, то Бог соделает, что от всех людей будешь прославляем; если же в сердце своем будешь иметь смирение, то в сердце твоем покажет тебе Бог славу Свою.

Кто соступил со стези блаженного смирения, […] не следует прямо за Господом нашим и Богом Иисусом Христом, как может войти в брачный чертог Христов, вместе со Христом? Если же он не войдет туда, то как может увидеть славу Христову? А если не увидит ее, как может возвещать о ней и явною ее творить другим? Или как дерзнет он говорить что-либо о том, чего не знает и чего не видел никогда? Если же покусится учить о таковых вещах, то найдется ли в мире другой человек, более его несмысленный?