Как множеством яств обременено будучи, тело наше делает ум каким-то безпечным и неподвижным: так и будучи измождено чрезмерным воздержанием соделывает созерцательную часть души унылою и несловолюбивою…

блж. Диадох, еп. Фотики • Все цитаты автора • Источник

Непосильным и неразумным рвением можно себе духовно живот надорвать. А если Господь кого и сохранит от сего, то, по крайней мере, всуе приимет труд и скорбь. […] Вредно нерадеть * о должном, но небезопасно ретиться * выше своей меры. Трех более всего держись: страха Божия, смирения и всегдашнего покаяния.

* нерадеть — не заботиться

* ретиться — стараться, горячиться

Какая польза, если, воздерживаясь от яств, пожираешь глазами похоть любодеяния или ушами охотно выслушиваешь суетные и диавольские речи? Нет пользы воздерживаться от снедей, но не воздерживаться от кичения, высокоумия, суетной славы и всякой страсти.

Кто живет умеренно, тот не боится никакой перемены; а кто роскошествует в этой невоздержной и рассеянной жизни, тот, если ему придется по какому-нибудь несчастию или принуждению подвергнуться бедности, скорее умрет, нежели вынесет такую перемену…

Любомудрие да руководит образом жизни христиан, и душа да бегает пагубы зла. Ибо если, воздерживаясь от вина и мяс, мы виновны в грехах воли, то предсказываю и наперед свидетельствую: не принесут нам никакой пользы вода и овощи, и бескровный стол, если мы не имеем внутреннего расположения, подобного внешней видимости.

Приложи дверь к устам своим о Господе и «отврати очи» свои, «еже не видети суеты», и избежишь: пересудов – молчанием, соблазнов – хранением очей. А если не препобедим в себе этого, то, куда ни пойдем, в себе самих будем носить врагов своих.

Одно воздержание прилично неповинным, а другое – повинным и кающимся. Для первых, движения похоти в тебе бывают знаком к восприятию особенного воздержания; а последние пребывают в нем даже до смерти; и до самой кончины не дают своему телу утешения, но борются с ним без примирения. Первые хотят сохранять всегда благоустройство ума; а последние душевным сетованием и истаяванием умилостивляют Бога.

…Кто будет превышать меру строгости, тот необходимо превзойдет и меру послабления. Кто допускает такую неравномерность, тот, без сомнения, не устоит в состоянии совершенного спокойствия, то изнемогая от чрезмерной скудости, то обременяясь излишеством нищи.

От невоздержания и любви к вещественному потоки страстей, наводнив землю сердца и нанося на нее гниль и грязь помыслов, производят в уме замешательство, в мыслях – омрачение, в теле – отягощение, а душу и сердце делают нерадивыми, потемненными и оцепенелыми и лишают их свойственного им по природе настроения и чувства.

Те, которые желают опять возвратиться в рай, или, лучше сказать, в Царство Небесное, долг имеют хранить воздержание даже в употреблении овощей, без придумывания предлогов к противному, чтобы мало-помалу от этих малых не дойти до великих вредных похотений.

Воздержание нужно иметь не только от различных снедей и пития, но от страстей вообще: от гнева и раздражительности, от зазрения и осуждения, от тайного и явного возношения, от упрямства и неуместной настойчивости на своем и подобного.

Кто тот человек, который желает жизни и хочет обрести благодать, которая в Боге и от Бога подается? – Пусть такой человек бежит от смертоносного невоздержания и притечет к обожествляющему посту и воздержанию, дабы радуясь взойти в рай.

От невоздержания, и гордости, и самовольной жизни рождается всякое мерзкое бесстыдство в бренной нашей плоти. Бессловесный скот и тот знает всему меру и время всякой потребности, только один человек, помрачив ум, ярится*, забывая место и звание.

*ярится — раздражается, гневается

Прав сердцем тот, чей рассудок не допускает ни излишества, ни недостатка в добродетели, но держится средины. Кто от мужества уклонился в недостаток, тот совращается в робость, а кто простерся в излишество, тот переходит в дерзость.

Воздержанием же называем, конечно, не совершенное удержание себя от пищи (это будет насильственным разрушением жизни), но удержание себя от сластей, предприемлемое при низложении плотского мудрования с благочестивою целью.

Нужно также преодолевать и чрево, потому что приучение чрева есть обуздание страстей, а обуздание страстей безмятежность и тишина души, душевная же тишина — самый производительный источник добродетелей.

Воздержание есть истребление греха, отчуждение от страстей, умерщвление тела даже до самых естественных ощущений и пожеланий – начало духовной жизни, податель вечных благ, уничтожающий в себе жало сластолюбия, потому что великая приманка к злу есть сластолюбие, ради которого всего более мы, люди, падки ко греху, которым всякая душа, как удою, увлекается в смерть.