Бойся Господа, – и обретешь благодать, ибо страх Господень производит такие нравы и обычаи, которыми образуются в нас добродетели, а бесстрашие порождает горькое соперничество, происки, и тому подобное. Страх Господень – источник жизни. Страх Господень – твердыня души. Страх Господень приводит в порядок духовную мысль. Страх Господень – хранилище души. Страх Господень во всяком занятии подает благодать боящемуся Господа.

Если же многие больше боятся законов человеческих, нежели Божественных, сие нимало неудивительно. Ибо человеческие законы устрашают людей более грубых тем, что немедленно налагают наказание, Божественные же пренебрегаются, потому что здесь наказывают они редко, непременно же наказывают там. А будущее ясно не для многих, именно же — только для имеющих прозорливый ум и в точности проникающих в свойство вещей.

Что значит «служить Господу со страхом» (Пс. 2: 11), объяснил преподобный Агафон Великий перед своей смертью, когда спрашивали его: «Неужели и ты боишься, отче?» На что он отвечал: «Я старался всякую заповедь Божию исполнять по своей силе, но я человек, почему могу знать, угодно ли мое дело Богу, или нет? Ин суд человеческий, и ин суд Божий». Сими словами святой Агафон явно показал, что служащему Господу должно иметь и смирение, и осторожность, чтобы как-нибудь не сделать какой-либо ошибки, которая в будущем веке не может быть уже поправлена.

Отгоняем же страх Божий от себя тем, что делаем противное сему: не имеем ни памяти смертной, ни памяти мучений; тем, что не внимаем самим себе и не испытываем себя, как проводим время, но живем нерадиво и обращаемся с людьми, не имеющими страха Божия, и тем, что не охраняемся от дерзновения; сие последнее хуже всего: это совершенная погибель. Ибо ничто так не отгоняет от души страх Божий, как дерзость.

Кто исполняет волю Божию из-за страха мук, тот […] еще новоначальный. Другой же исполняет волю Божию из-за самой любви к Богу. […] Эта любовь приводит его в совершенный страх, потому что такой страшится и соблюдает верность воле Божией не для того, чтобы избегнуть муки, но потому, что, вкусив самой сладости пребывания с Богом, боится отпасть, боится лишиться ее.

Страшен тот Суд, который ожидает всех людей после Общего Воскресения; страшен и тот суд, который ожидает каждого человека после его смерти… С какой другой целью Господь возвестил нам о нем так ясно, как не с целью возбуждать в нас душеспасительный страх.

Страх Божий приобретается тогда, когда человек, отрекшись от мира и от всего, что в мире, сосредоточит все свои мысли и чувства в одном представлении о Законе Божием и весь погрузится в созерцание Бога и в чувство обещанного святым блаженства.

Кто боится Господа, тот выше всякого страха, устранил от себя и далеко оставил за собой все ужасы века сего. Далек он от всякой боязни, и никакой трепет не приблизится к нему, если боится он Бога и соблюдает все заповеди Его.

Ни перед ужасами мира сего, ни перед страхованиями лукавого не приходит в страх и трепет тот, кто боится Бога. Даже сатана боится того, кто боится Бога, и полчища его содрогаются перед тем, кто исполняет заповеди Божии.

Во всякое время да держимся страха Божия, и страх Божий сохранит нас от всякого зла, тайного и явного, если тотчас же будем прибегать к Богу с покаянием, и потом, в свое время, исповедать это и духовному отцу.

Любовь к Богу и ближним, являющаяся постепенно из страха Божия, вполне духовна, неизъяснимо свята, тонка, смиренна, отличается отличием бесконечным от любви человеческой в обыкновенном состоянии ее…

Пред страшным Богом не будем бояться ничего иного, ни человека, ни зверя, ни огня, ни меча, ни моря, ничего другого, что обыкновенно считается страшным, ибо созданный по образу Божию человек поставлен господином и владыкой всего.