Православные цитаты – страница 176

С клироса* не сходи, а пой во славу Божию. Приведи себе на память, Кого воспеваешь – Бога Премилосердого, но вместе с тем и страшного и гневного Судию.

*клирос — в православной церкви место, на котором во время богослужения находятся певчие и чтецы.

Кто нескоро приходит в гнев и не трогается пустым словом, тот делатель правды и истины. Он без труда сдерживает страждущих говорливостью и обходится с ними терпеливо. Он не обижает, с ним не встречаются немощи, он не радуется ссорам, потому что ко всем изъявляет любовь.

О том, что ясными словами выражено, мы можем твердо определить и смело произнести свое мнение. А те предметы, которые, предоставляя нашему размышлению и упражнению, Дух Божий поместил в Св. Писании, желая, чтобы о них заключали по некоторым знакам и предположениям, неспешно и осторожно должны обсуждаться, так что удостоверение или утверждение их зависит от произвола рассуждающего или принимающего.

Куря свою сигару и вдыхая дым ее, впитывай в себя мысль, внедряй веру в свое сердце, что ты сам обратишься некогда в вечную головню, если будешь на этом свете предан одним удовольствиям чувственности.

Сама жизнь и письменные свидетельства о жизни новомучеников российских не живой ли пример, как стоять в истине, как относиться к политике, как не погрязнуть во враждебной духу христианскому сваре. Черпайте из этих источников, вода-то живая.

Обыкновенное средство прогонять тоску у людей века сего – вечера, карты, танцы, театры. Но эти средства после еще более увеличивают скуку и томление сердца. Если же по счастию обратятся они к Богу, тогда спадет с сердца их тяжесть, и они увидят ясно, что прежде на их сердце лежала величайшая тяжесть, хотя они часто и не чувствовали ее.

На этой земле все мы являемся не постоянными жителями, а только пришельцами: прожив здесь короткое время, мы переходим в другую жизнь. Не все однако признают это, привязываются к настоящим благам, как к единственным и постоянным.

Для разленившихся к исполнению заповедей и возжелавших изгнать мутное омрачение, нет лучшего и пригоднейшего врача, как нерассуждающее с верою во всем послушание. Оно есть живительное, многосоставное врачевство добродетелей для тех, кои пьют его, и нож, за раз очищающий язвины ран.

Говорят, что прошлого нельзя уничтожить… Это неправда, ибо прошлое уничтожается, и тот, у кого много грехов и преступлений, тот может совершенно разорвать и уничтожить своё прошлое в таинстве покаяния, можно сказать, что таинство покаяния обращает наше прошлое в небытие.

Семена целомудрия убивает она невоздержанием; равнозаконие правды растлевает любоиманием; естественные союзы человеколюбия рассекает самолюбием; и коротко сказать, страсть чревоугодия бывает истребительницей всех порождений добродетели.

Грешник, когда к Богу всем сердцем обратится и с пути нечестивых сойдет и начнет в покаянии истинном жить, то уже свободен бывает от надлежащего Божьего гнева и уже вместо гнева Божьего на милость Божию надеется и ее ждет.

Нет ничего нам грешным приятнее, любезнее и слаще, чем Евангелие. Не так алчущим хлеб, жаждущим питье, плененным и в темнице сидящим свобода благоприятна, как грешникам, познающим свое бедствие, – Евангелие.

Когда читаешь вслух народу продолжительное молитвенное правило, тогда враг сбивает твое сердце и гасит слово на устах мыслию, что народ не понимает многих слов и что напрасная трата времени читать такие молитвы… Читай с твердостью сердца, без мнительности. Сей семя – Бог возрастит.

Чтобы быть рядом с Ним, мы должны приблизиться к Нему через исполнение Его Божественных заповедей. Они нетяжки, но нерадение и несмирение нашей души соделывает для нас заповеди тяжелым грузом, хотя лишь через них Христос указал нам путь к достижению счастья и мира.

архим. Ефрем Филофейский • Все цитаты автора • Источник

Слуга Христов должен быть как можно свободнее от худых навыков, чтобы они не возбранили ему шествие ко Христу. Он должен удаляться от навыков, не только прямо греховных, но и от всех, приводящих ко греху, как то: от навыков к роскоши, к изнеженности, к рассеянности.

Ты видишь, как очевидно меняется буквально днями все мирское. Самое твердое – наука – сегодня отрицает вчерашнее. Искусство стало продажным, служит страстям. На людей положиться нельзя. Только в Боге твердость и разум, и мир, и радость, и скала непоколебимая против моря житейского.

Молчаливый языком во всей наружности своей приобретает смиренномудрую чинность, и он без труда возобладает над страстями. Страсти искореняются и обращаются в бегство непрестанным погружением мысли в Боге.

Необходимо подвижнику и каждому христианину отличать то, что доступно его пониманию, от того, что предоставлено лишь его созерцанию. Ум ограниченный не может понимать действия ума неограниченного, ума Божия; тщетное усиление к пониманию и объяснению того, что превыше понимания, ведет единственно к заблуждению, к богохульству, к ересям.

Покаяние в жертву приносит согрешивших, но и опять оживотворяет их; умерщвляет, но и опять воскрешает из мертвых. Как же это? Слушай: берет оно грешных и делает их праведными. Вчера были мертвы, сегодня живы они для Бога покаянием; вчера были чужие, а сегодня свои Богу; вчера беззаконны, а сегодня святые.

Господь открыл нам вход еще здесь в Царствие Божие, а мы ищем жалких крупиц истины в науке, философии и где угодно, только не в Евангелии и не у св. Отцов, осуществивших Евангелие в своем подвиге. Жалкие мы люди. Сами себя обрекаем на несчастное полу-животное существование, да еще и других виним в тягостях жизни. Достойное по делам своим приемлем.

Подъяремные животные от яслей выступают в дорогу, несут тяжести и исполняют свою службу. […] А ты после трапезы бываешь неспособен и негоден ни к какому делу; не будешь ли ты хуже и самых ослов? […] Будем же от трапезы обращаться не на ложе, но на молитву, чтобы нам не быть бессмысленнее бессловесных.