Православные цитаты – страница 712

Бросить ребенка – это поступок духовно незрелого человека, эгоистичного, занятого собой. Такой человек не желает иметь ребенка и нередко говорит: «Хочу писать диссертацию», или: «Хочу карьеру сделать». На одну чашу весов бросается карьера, а на другую – ребенок. Человек выбирает карьеру, т. е. призрак, а жизнь уходит.

Пишешь, что бороло тебя тщеславие за мнимое твоё благоразумие, но когда вспомнила о нечистоте высокосердаго, то и прошло; так надобно и всегда исторгать сей корень зла из сердца; он все растения благих дел оскверняет и непотребными творит.

Совесть, свидетельствующая о различии добра и зла, одобряющая за беспорочную жизнь и карающая угрызениями за преступления, справедливо почитается гласом Божиим. И благо тому, кто внимательно прислушивается к этому гласу.

Почему надо «подавать» всякому нищему, не входя в рассмотрение его достоинств, и даже, если знаешь, что он недостойный человек: кроме того, что дающий обогащает себя духовно, а запирающий свое сердце и кошелек – грабит самого себя, – кроме этого, отказывая в милостыне, особенно у самых врат церковных, мы наносим тяжкий вред просящему, поселяем в нем злобу, убиваем веру, возбуждаем ненависть к богатым, сытым, религиозным.

О тайне Пресвятой Троицы, святейшей Евхаристии и о прочем, также о том, что не открыто в святом Божием Слове, и о том, что открыто, но понять не можешь, – любопытно не испытывай, иначе попадешь в сеть диавольскую, в ней запутаешься и выйти из нее не сможешь, и так погибнешь…

Сила молитвы погашала силу огня, обуздывала ярость львов, останавливала войны, прекращала сражения, утишала бури, прогоняла демонов, отверзала врата неба, расторгала узы смерти, отгоняла болезни, отражала злобу, укрепляла колеблющиеся города и свыше посылаемые удары, и человеческие козни, и все вообще бедствия отклоняла молитва. […] Я говорю не о той молитве, которая бывает только на устах, но о той, которая возносится из глубины души.

Простительный грех не разлучает христианина с Божественною благодатью, и не умерщвляет души его, как делает то смертный грех; но и простительные грехи пагубны, когда не раскаиваемся в них, а только умножаем бремя их.

Если приносишь молитвы твои со смиренномудрием как недостойный, то оные благоприятны будут Богу. Если же вознесешься в сердце, помышляя о другом, что он спит или нерадит, то суетен труд твой.

прп. авва Исайя (Скитский), отшельник • Все цитаты автора • Источник

Первый шаг трудноват – первое себя одоление, первая решимость на борьбу; а потом, что ни схватка в брани, все легче и легче. И ревность будет сильнее разгораться, и уменье одолевать увеличиваться, и враг слабеть. Как в обычной брани воинам страшно бывает только начать, а потом они уже ни на что не смотрят, все им становится и сподручно и легко, так и в духовной брани: только начни, далее брань будет сама себя разгорячать и облегчать.

Изнемогает в истине только твое слабое, грешное, темное сердце, которое не всегда может переносить напряжение света ее и не всегда способно вместить чистоту ее, – только тогда, как оно очищается или очищено от греха, как первой причины духовного мрака.

Где произволение*, там и помощь Божия будет, хотя враг и не перестанет воздвигать бурю страстей ваших, но это искус вашему произволению, тут-то и вопийте ко Господу: Господи! спаси нас, погибаем (Мф.8:25), – и сами употребите старание самоукорения и смирения, и увидите укрощающую бурю, и тишина велия водворится в сердцах ваших.

* произволение — согласие

Радость, которую чувствует человек, когда принимает материальное благословение, есть радость человеческая, в то время, как радость, которую чувствует сам дающий человек, есть радость Божественная. Божественная радость приходит через подаяние.

Не столько тогда открывается мужественная и твердая душа, когда кто-либо без падений пробегает путь (потому что таковой имеет спутником своим благую надежду, возбуждающую, ободряющую, укрепляющую и делающую его ревностнейшим), сколько тогда, когда кто-либо, после бесчисленных венцов, многих трофеев и побед, претерпевая крайний урон, опять может вступить на прежние пути.

Достигшим уже совершенства в жизни добродетельной и очистившим себя […] прилично хвалить Бога и быть в таком состоянии, в каком […] пребывает естество ангельское. Ибо у них […] нет другого занятия, как только хвалить Бога, и у совершенных в добродетели нет иной заботы, как только устроять жизнь свою, чтобы была хвалою Богу.

Когда мы говорим о телесных, о плотских грехах, мы говорим о том только, что греховность наша, которая вся живет в душевности и духовности, сейчас порабощает наше тело, оскверняет наше тело; каяться должно не тело, а душа наша. И это очень важно, потому что слишком легко мы думаем о нашем теле как об источнике искушения или зла.

Трудно переносить тяжкие и болезненные страдания, и томления, и другие скорби, но отрадный и утешительный сему последует конец. И со стороны прискорбно видеть страждущих в различных болезнях и других скорбях, но благой конец всех радует и веселит, особенно близких.

Да понесет выя* наша на себе сладостное иго Твое, Господи наш! Видимый Крест Твой да будет сокровен во внутренности нашей. Сердце наше да будет твердо и да распинается повседневно. Вместо гвоздей пронзи его заповедями Твоими.

*Выя — шея

В нас две воли: одна – сознательная, которой мы обладаем в большей или меньшей мере, заключающаяся в способности принуждать себя поступать в соответствии с нашими убеждениями; вторая – это нечто совсем иное в нас, это влечения, требования, страстные желания всего нашего естества, очень часто противоположные первой воле.

Истинное благочестие открыто сознается, что оно знает о Боге только то, что дано ему знать; потому что, сколько необходима простота сердца в исследовании открытого нам, столько неуместна пытливость, усиливающаяся разгадать тайное.