Так как добро и зло желаются сами собою, помимо нашей воли, то ни зло само по себе не может нам вмениться в порок, ни добро – в добродетель, в достоинство. Вменяется лишь только то, что зависит от нашего свободного произволения, а зависит от нас – склониться в ту или другую сторону, ко злу или к добру.

Всего легче обладать такою добродетелью, как жалостливость, ибо она ровно ничего не требует, кроме слов и доброй улыбки. Вот это и есть то добро, над которым надо призадумываться христианину и примечать в нем спутанность добра со злом.

От многоядения расстраиваются органы питания и порождается множество болезней. Вследствие этого врачебная наука стремится прежде всего восстановить действия органов питания. Но как восстановить? Естественно, что для этого надо прекратить изнурительную работу органов, остановить употребление пищи. Таким образом, с научной точки зрения пост восстанавливает здоровье, а не разрушает его.

Покаянию мешает иногда сознание, что вслед за прощением неизбежно новое падение. Но Господь допускает падения только тех людей, труд которых был недостаточен, и они прибегали к Его помощи с маловерием и без упования. Кто еще несовершенно познал свою немощь, тот непременно совершит падения, ибо надеется еще на себя, свой ум, свои силы. Но если вы сознаете себя детьми в духовной жизни, то боязнь упасть и согрешить снова не должна смущать вас; это неизбежно.

Безнравственность всегда порождает народные, стихийные бедствия и, если человечество не вразумляется от своих внутренних язв, болезней и скорбей, то оно испытуется Господом для спасения общенародными бедствиями.

Терпеливо неся добровольное мученичество, невольно вспоминая иногда прежнюю жизнь в миру и сознавая, что там живется веселее нас, мы получаем в награду мирный дух, такой покой сердца, о котором светские люди не имеют представления.

Мирянам представляется, что мы живем праздно, в довольстве, небрежно, не приносим никакой пользы людям; весьма немногие из них постигают истинное значение молитвенного подвига. Но великие вселенские учители Церкви доказывают, что этот мир держится молитвами иноков. Действительно, молитва есть главное дело монаха, самая важная его забота, самая нужная и полезная его работа для мира.

Если наши просьбы к людям не бывают убедительны и действительны, когда мы просим с сомнением и нерешительностью, тем более подобные молитвы не могут быть услышаны и исполнены святыми. Поэтому, прежде чем обратиться к святым с молитвою, нам необходимо очистить сердечное зрение и утвердиться в вере.

Святые могут и другим помочь, так как в них вселилась сила Христова. Испытав искушения и подвиги, святые тем глубже сочувствуют и состраждут другим и тем ревностнее ищут им помощи, еще с большим дерзновением и предстательством пред Богом.

Непрестанная молитва есть наивысшая премудрость, и она не заключается в словах, в чтении вслух или в поклонах, в стоянии перед иконами, а требует только, чтобы мы везде и всегда памятовали о Боге, все предпринимали с мыслию о Нем и все совершали во славу Божию; тогда вся наша жизнь будет непрерывною и непрестанною молитвою.

Беседы должны доставлять людям пищу для ума и души, а также научение, удовольствие, отдых и покой. Но светские люди не замечают ли сами, что их беседы редко обходятся без осуждения и злословия? Пусть проверят себя мирские люди после обычного светского разговора и вникнут в свое внутреннее состояние. Вряд ли найдут в сердце своем покой и удовольствие, а скорее пустоту и скуку.

Язык наш приводится в движение ничем иным, как сердцем. Все излишнее, накопившееся в сердце, изливается языком и обратно, все недостающее приобретается и укореняется в сердце чрез разговор. Но какие чувства заставляют сердце изливаться чрез слово? Несомненно, недобрые, ибо добрые чувства всегда молчаливы.

Не тот только милосерд, который творит дела милости, но и который хочет сделать добро, да не может, хочет помочь просящему, да не имеет чем. Милосердие есть плод любви, присущий ей, как теплота неразлучна с огнем.

Мы сами выбираем себе жилища и будем жить вечно там, где наши дела уготовят нам обитель. Добродетелями мы можем заслужить Небесное Царствие, где вечное блаженство, и грехами – вечные муки в царствии диавола. Вечные муки хуже, чем вечная смерть!

Существование ада вполне совместимо с понятием о благости, премудрости и милосердии Божием. Будем ли мы виноваты, если наши дети расточат данное им благосостояние? Нет, так и Бог, не хотящий смерти грешников, не виноват, если некоторые Его дети расточат в греховной жизни все дары, ниспосланные на них, и умрут без покаяния.

Целые народы по своей духовной слепоте не видят, что милосердие Божие и всепрощение Христа беспредельны только благодаря заслугам, молитвам и предстательству Божией Матери, Которая стоит между людьми и Христом.

Светский христианин должен ради спасения отречься от пагубного, развращенного мира, погибающего в гордости, самолюбии, сребролюбии и забвении заповедей Божиих. А кто оставляет греховную жизнь и борется со своими страстями, тот делает то же, что монах, расстающийся с миром и поступающий в обитель.

Есть только более видимые кресты для человеческих глаз как многосемейность, бедность, одиночество, вдовство, потеря любимого человека, и менее видимые, как сердечные испытания, умственные болезни, нервные страдания.

Равнодушные мучаются от своего равнодушия, гордые терзаются самомнением, богатые страдают от сребролюбия, славолюбцы – от унижения. Грехи разоряют, лишают здоровья, уничтожают дарования, наполняют сердце унынием, тоскою, отчаянием. Все это кресты, и без них, как без врачебных мер, немыслимо излечить болящих душевно, сердечно и духовно.