Православные цитаты – страница 52

Прародительское преступление изменило человека так, что природа наша, оставаясь той же, с теми же законами и требованиями, испытала на себя превратную направленность сознания и свободы. Они направились не туда и через это возмутили в нас взаимное соотношение наших частей и сил. Нарушив их первообразный строй, они внесли расстройство в общую деятельность и жизнь человека, породив из себя особый класс разрушительных сил – страсти, неестественные нам но возымевшие такую власть, что всеми нашими силами заправляют, как им угодно.

Свою работу Господу следует начинать с водворения мысли и уверенности, что всякую минуту мы работаем Господу. Тогда к нашему сердцу начнет приливать покой. Это начало всеобнимает. Поэтому всякий шаг, всякое слово, даже движение и взгляд можно обратить в средство ходить в воле Божией, и, следовательно, поминутно двигаться к последней цели.

Если будем внимать себе, сможем поминутно делать дела богоугодные. Для этого нет нужды ходить за море, а смотреть нужно около себя всякий день и час. На чем увидим печать заповедей, то следует исполнять неотложно в убеждении, что именно этого дела, а не другого, требует от нас в этот час Бог.

Надобно делать дела, которые идут в руки в том кругу и обстановке, где протекает наша жизнь. И надо верить, что именно они есть наше настоящее дело, больше которого от нас и не требуется. Не правильно думать, будто бы для неба надо предпринимать большие и громкие дела. Совсем нет. Надобно только их делать по заповедям Божиим. Что же именно? Ничего особенного, а только то, что всякому представляется по обстоятельствам его жизни, чего требуют частные случаи, с нами встречающиеся.

Все земное есть только средство для жизни вечной. Пользование этими средствами имеет один закон: употреблять их и пользоваться ими, чтобы они вели к цели, а не отклоняли от нее и не перечили ей. Отсюда необходимость смотреть на небо и каждый шаг своей жизни соразмерять с подобным восхождением.

Каждому человеку необходимо определенно знать цель своей жизни. Общее положение такого. Поскольку есть загробная жизнь, то цель настоящей жизни сфокусирована на ней. Отсюда закон жизни каждого человека – все силы употребить на достижение этой цели.

Каждый человек может увидеть и определить – каков он – с помощью совести. Голос ее всегда чист и звонок. Она именуется гласом Божиим в духе человека. В ней отражается и то, какого мнения о нас или какой взгляд имеют на нас небожители.

Для общества атеисты, по сравнению с верующими, в лучшем случае бесполезны, а в худшем случае вредны. Потому что верующие ведут свою собственную социальную деятельность, а атеисты не только сами не ведут, но и хотят, чтобы количество ведущих сокращалось.

Бог не является частью материального познаваемого мира. Поэтому, хотя много верующих учёных, но в своей профессиональной деятельности, в научных публикациях, они никаких ссылок на Бога не делают. И не потому, что «наука доказала, что Бога нет», а потому что сам вопрос о существовании Бога лежит вне компетенции науки.

Священное Писание – это не развлекательное чтиво. И если лукавый навевает на нас скуку, когда мы берем в руки Библию, или же наше собственное греховное заражение души препятствует легкому и сладостному чтению Писания, нужно не поддаваться, а напротив, решительно вступать в борьбу с этим недугом и тем больше понуждать себя к исполнению этой заповеди, как и других.

Человек, отказывающийся по причине греховности и отсутствия мудрости от чтения Писания, тем самым лишает себя надежного средства стяжать духовную мудрость и победить грех. Это все равно как если больной человек станет говорить: «Я слишком болен, чтобы принимать лекарства и другое лечение, вот когда выздоровлю, тогда и стану лечиться».

Визитная карточка недолжного, прельщенного отношения к чтению Писания есть отсутствие смирения и дерзкая самонадеянность. А что можно сказать о должном отношении к чтению словес Божиих? Нетрудно догадаться, что его отличительной чертой является, напротив, смирение.

Некоторые говорят, что будто бы чтение Священного Писания Ветхого Завета может привести в прелесть. Здесь прежде всего следует сказать, что думающие так уже пребывают в прелести. Ведь они отказались от слышания Слова Божия, они отказались от беседования с небесным Отцом, от дарованной Им возможности узнать истину и получить руководство в жизни и исцеление от недугов души – иначе говоря, сами сделали все то, что и пытается сотворить диавол со всяким христианином.

Если бы Писание Ветхого Завета было бы бесполезным для нас, разве Церковь наполнила бы им общие богослужения, что видно и в чтении псалмов, и в паремиях, и в библейских песнях, и в канонах? Если бы Писание Ветхого Завета было бы бесполезным для нас, разве Господь Иисус Христос и апостолы цитировали бы его?

Душевредными являются не компьютерные игры сами по себе, а страсть к ним, зависимость от них. И здесь игры не составляют чего-то исключительного: точно так же человек может себя порабощать страстной привычкой, например, к утреннему кофе.

Антихристианскими являются не компьютерные игры вообще, а лишь вполне определенные игры. Книг ведь тоже немало дурных и душевредных, но по этой причине запрещать детям вообще читать не станет ни один вменяемый родитель. Надо познакомиться с теми играми, в которые играет ребенок, вникнуть в их суть. Если они покажутся душевредными, то не выдергивать тут же штекер из розетки, а объяснить рационально, апеллируя к разуму ребенка. Попросить выбрать другие игры, где не было бы ничего смущающего, предложить альтернативу. Вместе разобраться.

Надо быть чутким к нашим родным, прислушиваясь к их настроению и состоянию, дабы выбрать такой момент для разговора о вере, когда они к нему будут готовы, когда они в нем будут заинтересованы. А такие моменты случаются в жизни каждого человека.

После замужества жена подчиняется мужу в большей степени, чем родителям: «Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей; и будут два одною плотью» (Быт. 2:24; Мф. 19: 5; Еф. 5:31), так что в тех случаях, когда воля родителей расходится с волей мужа, жена должна следовать воле мужа, если та, соответственно, не расходится с волей Божией, то есть, если муж не призывает к отречению от веры или явному греху.

Если муж ставит условием «или я, или Церковь», «или я, или Бог», жена вправе развестись с ним, по слову апостола: «Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится; брат или сестра в таких случаях не связаны» (1Кор. 7:15).

Когда православные уже после воцерковления женятся или выходят замуж за неверующих или иноверцев, однозначно запрещена Церковью. 72 правило V-VI Вселенского Собора гласит: «Недостойно мужу православному с женою еретическою браком совокупляться, ни православной жене с мужем еретиком сочетаться… Ибо не подобает смешивать несмешаемое, ни совокуплять с овцою волка, и с частью Христовою жребий грешников».

Неофит часто, увлекаясь и не зная своих подлинных сил, берется за такие подвиги, которые оказываются ему не по силам. Как говорили отцы, через этот соблазн бесы увлекают неподготовленного к высоким деланиям, дабы, когда он их не сможет скоро достичь, тем больнее было для него падение, уныние и разочарование в будущем даже и на малое доброделание. Тут важна осторожность, дабы не натворить в порыве того, о чем потом придется жалеть, например, скоропалительно принять решение уйти в монастырь или раздать все имущество.

Та ревность в вере, которую переживают новообратившиеся, она сама по себе хороша. Их искренность, жертвенность, готовность отказаться от своих привычек и комфорта, нелицемерное желание соблюдать заповеди Христовы и доверять Богу – это отнюдь не «духовный недуг», а как раз напротив.

Надлежит помнить, что любовь к Богу выше, чем любовь к людям. Если кто-то ставит свою привязанность к людям или чему-либо мирскому выше любви к Богу, тот не имеет любви, а совершает великий грех. Поэтому если тот, кого мы любим призывает нас ради любви к нему совершить грех, оскорбить Бога, христианин не подчинится такому призыву, ибо это сеть погибели, призыв сатаны, двигающего устами другого человека.

Любить врагов – это не значит любить их злые дела и преступления. Нужно уметь различать человека и его грехи, так же как мы различаем человека и его болезнь. Можно ненавидеть болезнь, которая губит человека и при этом жалеть самого больного.

Любовь истинная поверяется на том, как человек относится к своим обидчикам. В том, чтобы любить друзей и благотворителей нет ничего удивительного, это естественно для всякого, даже грешного человека. Тот же, кто любит врагов, становится выше естества и уподобляется Богу. Таков путь святости.

Когда мы любим другого человека, чтобы им наслаждаться, то мы через это любим самих себя, а не его. Когда мы любим другого только потому, что он любит нас и добр к нам, мы опять же любим себя. Любовь истинная – это отдача себя другому, самопожертвование. Любовь без жертвенности не может называться любовью.

Самое страшное греховное извращение любви – это самолюбие. Оно есть антилюбовь. Самолюбие возникает тогда, когда человек любит себя больше, чем другого. Любовь – это, напротив, когда человек любит другого больше, чем себя. Самолюбие есть плодотворная почва для произрастания всякого рода греха.

Смирение приобретается не одними лишь мыслями смиренными, но охотным и безропотным подчинением себя скорбным происшествиям нашей жизни. Оно также приобретается от познания Бога, от частого покаяния и от исполнения заповедей Христовых, особенно заповеди о том, чтобы воздавать добром за зло и от подражания Ему в том, чтобы самоотверженно служить ближним.

Нельзя путать смирение с беспринципностью. Смиренный человек всегда принципиален: он готов стерпеть любую обиду, нанесенную ему лично, но никогда не согласится на грех, никто не сможет заставить его произнести ложь, отказаться от веры, нарушить волю Божию. В этом он не уступит никогда…

Смирение тем удивительно, что оно восполняет все слабое: слабую веру и слабую любовь. Смирение заполняет бездну между Богом и человеком. Оно есть путь открытый всегда и всякому; оно часто спасает даже того, кто сделал многие и великие грехи,

Смирение – такое настроение нашего духа, когда человек сознает, что ничего своего не имеет и ничего не может без помощи Божией, во всем полагается на волю Божию; все свои заслуги относит не к себе, но к Богу; и все скорби, случающиеся в жизни, принимает с терпением, как по праву заслуженные им.

Некоторые считают, что действуют кротко, если не отвечают обидчикам из малодушия или трусости. Но трусость – это не кротость. Кротость – добродетель, а трусость – порок; не следует заблуждаться и, предаваясь пороку, приписывать себе добродетель.