Православные цитаты – страница 366

Что касается твоей детской боязни быть во власти диавола через какую-то колдунью, то этим ты только доказываешь, что понятия твои о христианине, о Боге, о дьяволе – суть понятия деревенской бабы. Если в свиней не смели войти бесы без воли И. Х., как же они войдут в людей?

Грехи, сделанные словом, делом, сложением помышлений, должно сказать на исповеди отцу духовному, а в тонкое разбирательство духовных качеств […] не должно светскому человеку пускаться: это ловушка, ставимая ловителем душ наших. Познается же она по производимому в нас смущению и унынию, хотя по наружности и облечена в благовидность добра.

Молю вас именем Господа Нашего Иисуса Христа, будьте старательные к своей жизни и своему спасению, и не позвольте сему времени из-за одного мгновения отнять от вас вечность, которой нет конца, ни сему телу из земли вас отделить от Царства Светлости, которого нет конца и которого нельзя описать.

Церковь – это драгоценнейший бисер, столь дорогой бисер, что за него отдал Свою душу Сын Божий, Который, положив душу Свою за Церковь, восхотел быть ее Главой. Глава Церкви – Христос, и Он купил Себе эту власть над Церковью ценой души Своей. Отсюда можно уразуметь драгоценность бисера – Церкви.

Предосудительные дела на христианском кладбище. Это, например: а) прогулка на кладбище с песнями; б) пирование на нем; в) курение табаку на могилах, и г) осквернение праха родных плотским грехом… Подобные дела противны уважению, какое требуется воздавать умершим; показывают в человеке бесстрашие к собственному смертному часу, – только бесстрашие не в духе веры, а вольное и бесстыдное.

А хульные помыслы известно за что борют: во-первых – за возношение; во-вторых – за осуждение. Смирись, не думай о себе, что ты лучше других, не зазирай никого, а себя за согрешения и поползновения укоряй, то и хульные помыслы утихнут. Впрочем, […] не смущайся – невольные хульные помыслы святые отцы не считают грехом, а их причины – грех.

Сила привычного греха отнимает волю, как у рабов: кто кем побежден, тот тому и раб (2Пет. 2:19), и как у связанных пленников, ибо каждый связывается узами своих грехов; отнимает разум и соделывает как бы неразумными скотами.

Благоухание ведения в человеке есть то, если во всяком случае винит он самого себя и, виня себя, не осуждает другого, впадшего в ту же погрешность. Из двоих провинившихся рабов, которые заключены под стражей за одинаковый проступок, конечно, тот не сознателен, который укоряет своего товарища.

Ты и в болезни весел, роскошествуешь, если только богат; чувствуешь, правда, зло, однако же есть у тебя и врачевство от болезни. А другой беден, но воздержен. И он втрое блажен, потому что нет у него ни зла, ни врачевства от зла.

В действительности, христианская религия преображает и исцеляет человека. Но самым главным условием того, что человек воспримет и разглядит истину, является смирение. Эгоизм помрачает ум человека, запутывает его, ведет к прелести и ереси.

Покаяние, сокрушение духа, плач суть признаки, суть свидетельство правильности молитвенного подвига; отсутствие их – признак уклонения в ложное направление, признак самообольщения, прелести или бесплодия.

Корень и источник всего благочестия – истинное богопознание; и как благочестивая жизнь является свидетельством знания Божия, так греховная и беззаконная жизнь является доказательством неведения Божия и безбожного сердца, хотя бы такой Бога и Христа исповедовал, в церковь ходил, молился, Таин причащался и прочие знаки христианства показывал.

Ум наш есть нечто легкодвижное и незлобивое, легко отдающееся мечтам и неудержимо падкое на помыслы греховные, если не имеет в себе такого помысла, который, как самодержец над страстьми, удерживал бы его непрестанно и обуздывал.

Плачь и рыдай, ничего предпочтеннейшим в веке сем не имей более плача и теплых слез, ибо плач омывает душу, убеляет всякое потемнение, очищает совесть, просвещает ум, разрушает греховные узы, заглаживает рукописание всяких беззаконий.

Может человек совершать добро естественное собственными силами; а добродетели духовные в человеке – дар в нем милосердого Бога, подающего этот дар нищим духом, алчущим и жаждущим правды Христовой.

Непрерывный пост, иссушая плотскую страсть, рождает воздержание, воздержание производит бодрствование, бодрствование – терпение, терпение – мужество, мужество – безмолвие, безмолвие – молитву, молитва – молчание, молчание – плач, плач – смирение, смирение, наоборот, – плач.

Память смертная – это памятование о последнем, конечном мгновении, когда душа покинет свое тело, когда Ангелы и бесы предстанут пред тобой и будут состязаться за право взять трепещущую и стенающую душу.

Приходя в храм за святой водой или для освящения куличей, важно этим не ограничиваться, а начинать активно узнавать о принципах христианства, чтобы кристально точно знать, что такое христианство и как христианин должен жить.

Единственный наш наставник – Христос; Он Сам об этом нам говорит: Я – единственный ваш Наставник, Я – единственный ваш Учитель… И поэтому когда Христос дает нам заповедь, Он нам не только указывает, чтó делать; Он нам говорит: вот так поступил бы естественно движением сердца, убежденностью ума, стройностью всего своего существа, человек, который духовно целен и здоров…

Бог – Отец наш. Уже одно имя – отец – может и должно во всяком возбудить любовь к Богу: как сынам отца не любить и не почитать? Если Бог Отец наш, то и любит нас, и наш промыслитель, хранитель, питатель, и прочее.

Настолько замкнуто в себе наше сердце, что ни Бог, ни наш ближний, не могут найти в нем приюта. Но когда мы оставляем себя беззащитными перед остальными, принимая всю боль и страдания, которые провидение Божие попускает в нашей жизни, наше сердце понемногу расширяется, и мы становимся подобными Христу.

Поистине бедны мы и пренесчастны, далеки будучи от жизни вечной и Царства Небесного, потому что не стяжали еще в самих себе Христа, но имеем еще в себе мир живым, поколику живем в нем и мудрствуем земная. А кто таков, тот явно враг есть Богу, потому что пристрастие к миру есть вражда на Бога…

Жених водворяется не в запустившей добродетелями душе, но разве в том, кто […] соделается фиалом аромата, источающим благовонные масти; таковой, став чашею премудрости, приемлет в себя Божественное и чистое вино, от которого в приявшем бывает веселие.