Православные цитаты – страница 536

Тогда только человек видит непорочный путь Божий, когда оставит свою волю. Когда же повинуется своей воле, то не видит, что непорочны пути Божии; но если услышит что-либо, относящееся к наставлению, он тотчас порицает это, уничижает, отвращается от сего и действует напротив: ибо как ему перенести что-либо или послушаться чьего-либо совета, если он держится своей воли!

Ты всегда прочитываешь 300 раз “Богородице Дево, радуйся”. Скажи мне, где ты взяла обыкновение читать эту молитву, как ты ее читаешь, кто так учит и какой святой так делал. – Не надо самочинничать, а надо действовать так, как действовали святые отцы и как предписывает наша мать св. Церковь. Такое действование будет законное. Мы же всегда видим, что св. отцы упражнялись в молитве Иисусовой.

прп. Иларион Оптинский (Пономарёв) • Все цитаты автора • Источник

Пишешь, что, будучи от сильного расслабления не в состоянии стоять в церкви, становишься на колени. – Не следует самочинничать. В церкви должно или стоять, или уже сесть. Глядя на тебя, и другие будут становиться на колени в такое время, когда это не положено уставом.

прп. Иларион Оптинский (Пономарёв) • Все цитаты автора • Источник

Келейным вашим скажите, что послушание их будет Богом благословлено и приняты их труды, когда будут делать все с благословением, а не самочинно, а в противном случае велий вред, и труды пропадают. Святые отцы все то, что делано было самочинно, огню предавали или скотам повергали.

Кто стремится умертвить свою волю, тот должен исполнять волю Божию и вместо собственной воли вводить ее в себя, насаждать в себе, прививать к своему сердцу и при этом тщательно следить, растет ли насаждаемое и прививаемое.

Когда они <украшения> лежат на теле, они не служат ни к его здоровью, ни к красоте. Ведь они не сделают ни черного белым, ни безобразного — красивым и благовидным. Но если ты украсишь ими <духовными украшениями> душу, то скоро сделаешь ее из черной белою, из отвратительной и безобразной прекрасною и благовидною.

(Любящую наряды) не похвалит ни один скромный и порядочный человек; похвалят разве люди распутные, или, лучше сказать, и они не похвалят, а напротив, станут говорить о ней худо, когда заметят, что ее бесстыдство возбуждает в них вожделение. А эту (целомудренную) и те, и другие, и все похвалят, так как не только не получают от нее никакого вреда, а напротив еще наставление в любомудрии.

Не расписывай себе лица […] не подделывай своего цвета; я признаю ту одну красоту, которую дала природа […] пусть оно мало, но обильнее последнего […] Помня это, сохраняй тело свое таким, каково оно по природе, […] и не желай, чтобы тебя почитали инаковой, нежели какова ты в действительности.

От наружных украшений происходит бесчисленное зло: не говорю уже о вреде душевном, о рождающемся отсюда тщеславии, презрении к ближним, надменности духа, растлении души, увлечении недозволенными удовольствиями.

Когда божественная тварь явилась […] на земных долинах вечноцветущего рая, у человека однако же не было еще помощника в жизни, подобного ему, тогда премудрое Слово совершило подлинно величайшее чудо: созданного быть зрителем мира […] разделив на две части, могущественной и животворящей рукой изъяло из бока одно ребро, чтобы создать жену, и, в недра обоих влив любовь, побудило их стремиться друг к другу.

Выслушай и сие: не предавайся неукротимой плотской любви, не во всякое время ищи удовольствий супружеского ложа; убеди супруга оказывать уважение к святым дням, потому что образу великого Бога свойственно покорствовать законам.

У Христа воинствует и женский пол, вписываемый в воинство по душевному мужеству и не отвергаемый за телесную немощь… Многие жены отличились не менее мужей; есть и такие, что даже больше прославились. Таковы наполняющие собою лик девственниц, таковы сияющие подвигами исповедания и победами мученичества. И за Самим Господом, в пришествие Его, следовали не только мужи, но и жены. Теми и другими совершалось служение Спасителю

В одежде лучшее убранство – неукрашенность. Избегай изнеженности, будь скромна в своих движениях, не привлекай на себя своими взорами моих взоров; соблюдай целомудрие в поступи; проводи время в уединении […] замкни слух свой ключом; не позволяй любодействовать смеху […] Гнев, пьянство и бес равно опасны девам, а всего хуже пресыщение чрева. Красота пусть уступит молитвам и бдениям.

Если кто говорит, что от свидания и долгого сожительства с женщинами не терпит вреда, то он или не имеет в себе мужской породы […] или если имеет, то, будучи погружен в страсти, не чувствует сего, уподобляясь упившимся или сумасшедшим, которые в самых тяжких страданиях почитают себя нестраждущими.

Украшай лицо целомудрием, скромностью, милостыней, человеколюбием, любовью, приветливостью к мужу, кротостью, смирением, терпеливостью – вот краски добродетели; ими ты привлечешь любовь не людей только, но и Ангелов; за них восхвалит тебя Сам Бог; когда же Бог будет благоволить к тебе, то, конечно, Он привяжет к тебе и мужа.

Покрытие <женской головы> есть знак покорности и подчинения; оно побуждает смотреть вниз, смиряться и соблюдать добродетель; добродетель же и честь подчиненного состоят именно в том, чтобы пребывать в послушании. Мужу не предписывается это делать, так как он — образ Самого Владыки…

Это существо (женщина), в самом деле, настойчиво и решительно: если уклонится ко злу, то совершает великие злодеяния; а если примется за добродетель, так скорее отдаст жизнь свою, нежели отстанет от своего намерения.

Взор не только невоздержной, но и целомудренной женщины поражает и смущает душу, ласки обольщают, почести порабощают, и пламенная любовь – эта причина всех благ – делается причиной бесчисленных зол для тех, которые неправильно пользуются ею.

Продерзливый* язык причинял часто зло и невинным. Лучше молчать, когда и самое дело вызывает на слово, нежели говорить, когда и время не дает места нескромному слову. Твое слово да остается предметом желаний.

*Продерзливый — дерзкий

Что ты не мужу хочешь нравиться и не для него наряжаешься, это очевидно для всех из твоих собственных поступков. Как только ты переступаешь порог спальни, тотчас снимаешь всё, и одежды, и золотые (украшения), и драгоценные камни, и дома, конечно, не носишь их.