Православные цитаты – страница 118

Желающий растратить богатство премудрости услаждением тщеславия, не будет иметь согласия Бога на предоставление ее, даже если вознесет тысячи молений, ибо Бог не благоволит согласиться на дар недобро просящим.

Принятие мудрости совершается обычно благодаря исполнению заповедей, ибо Бог не дает ее прежде принятия [наших] благодеяний, как изрек некий благочестивый мудрец: «Возжелев премудрости, соблюди заповеди, и Господь Бог подаст ю тебе» (Сир.1:26).

Благоговеющий пред Одним не убоится большинства, скорее, большинство устрашится его из-за Одного, ибо если, – говорит [Писание], – устрашитесь Господа Бога вашего и послушаете гласа Его, «никто не устоит против вас, – но Господь, Бог ваш, наведет страх и трепет пред вами на всякую землю» (Втор.11:25).

Страх Господень – родитель разумности, а [происходящее] от разумения подлинное исполнение заповедей привлекает знание, когда премудрость, будучи ведением божественных и человеческих предметов и их причин, после [стяжания] бесстрастия помещается в душе.

Приписывающего себе причину добродетелей и превозносящегося над братьями, как небрежными, Христос упрекает, возглашая чрез Павла: «Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» (1Кор.4:7). «Се, оставляется дом твой пуст» (Мф.23:38) Моего предстательства.

Все, что не является несозданным, не самодостаточно, а несамодостаточное нуждается в помощи со стороны несозданного и самодостаточного. Так и человеческий ум – одно из созданного; значит, он не самодостаточен, а посему нуждается в помощи Бога, без которой он не способен сделать что-либо лучшее.

Смирение есть познание собственной немощи и бедности умом, видящим в своем существе недостаток и нищету, поскольку, будучи не сущим и получившим бытие по воле Сущего, сам он не самодостаточен в своем бытии, но, удерживаемый волей Творца в приснопребывании, и благобытие, естественно, приобретает по причастности Сущему.

Существует три основных рода знания – деятельное, природное и богословское: первому могут учить люди, второму – ангелы (однако более свойственна сама цель первого), тайноводителем же третьего является Само сущностное Слово.

Пусть стопы наши обливаются кровью – это путь нашего Спасителя, он ведет к небесному отечеству. Сердце наше столь огрубело, что на нем не иначе может быть снова начертан закон истины и правды, как среди бурь и громов (Исх. 19:16–18).

Что есть жизнь наша? Это совокупность бесчисленных и разнородных явлений, кои, подобно одушевленным теням, движутся вокруг нашего сознания, поражают чувства, занимают воображение, питают рассудок, радуют или печалят сердце, и вскоре исчезают, оставляя слабый след в памяти. Все мы – зрители и участники сего зрелища, но еще ни один мудрец не открыл, как оно происходит.

Любовь Божия зовет постоянно к себе, действует в нашем разуме и совести, учит внешними событиями жизни, вразумляет гласом Пророков и Апостолов; но свобода наша пребывает ненарушимой – каждую минуту можем обратиться, куда хотим: к Отцу Небесному – или врагу нашего спасения.

Рай и ад, суд и награда, открыты в Евангелии для всех и каждого. Не знаем только того, что служит предметом для любопытства: как, например, когда последует кончина мира, где именно будет суд, как будут жить праведники. Но знание сих вещей ничего не прибавило бы к нашему спасению: а потому и не дано нам.

Вера христианская, оставаясь у многих на языке, исчезла из души и сердца; потому что, вместо Божественных правил Евангелия обыкли предаваться водительству одной земной мудрости и рассчетам житейским; потому что многие решились жить и действовать, как бы не было на земле другого Бога, кроме разума человеческого, другого спасения, кроме преобладания и корысти.

Для каждого из нас первая задача в жизни и первый долг на земле должен состоять в том, чтобы возыметь живое и непрестающее участие в сем мире Божием и в сем благоволении Отца Небесного к человекам, а для сего – искренно уверовать в великого Посредника и Примирителя, данного нам Богом, усвоить себе искупительную жертву, Им за нас принесенную на Кресте, соединиться с Ним навсегда в духе, расположить жизнь и действия свои по Его Евангелию.

Сокрушительным бурям и треволнениям […] подлежат преимущественно те, кои всегда остаются на поверхности вещей и событий, и не знают драгоценного искусства -скрываться на это время во глубину веры и упования, во глубину Промысла и любви Божией, где кончается несчастная зависимость человека от внешних перемен и превращений.

Смерти не было и не могло быть во вселенной, как произведения Существа всесовершенного, в Царствии Божием. Она есть произведение не Творца, а самых тварей, следствие злоупотребления их свободы и деятельности.

Всему есть сроки и время: смерти нету. Она мимоходит старца и похищает юношу; оставляет младенца и берет мать, его питавшую; этот употребляет все средства, чтобы избавиться от неважной, по-видимому, болезни и умирает от нее; а тот делает, по-видимому, все, чтобы расстроить свое здоровье и сократить дни, и живет.

В Боге свобода есть вместе и необходимость нравственная. Он всегда действует самым лучшим образом, а такой образ действования один только возможен. К сей необходимости стремятся и все твари и, достигая ее еще в сей жизни, не перестают, однако, быть свободными.

Правильное понятие о Боге не всегда производит добрую нравственность, это – недостаток человеческой природы, но, с другой стороны, чистая нравственность не может быть без истинного понятия о Боге, и здесь-то выражается, что незнание Бога есть смерть для души.

Без познания Бога мы не можем иметь познания ни о мире внутреннем, ни о мире внешнем. Все законы и цели связаны в Боге: в существе Божием лежит причина всех явлений, в воле Божией все законы, в области Божией – все цели. Такова нужда познания Бога.

Не будем прилепляться много к настоящему нашему земному образу бытия, потому что он не только дан на время, и притом весьма краткое, но и во многом противоположен нашему образу бытия будущему, так что прилепившийся к нему, по тому самому, не скоро и не удобно может сродниться с образом бытия высшим.

Не будем скучать тем, что не открыты нам подробности будущего нашего состояния за гробом. Напротив, это должно радовать и утешать нас, потому что так поступлено именно по причине величия сего состояния и крайней возвышенности его пред состоянием нашим настоящим.