Простирай руки свои не к небу, а к рукам бедных. Если ты будешь простирать руки к рукам бедных, то достигнешь самой высоты неба, потому что там восседает Тот, Кто принимает милостыню; а если станешь воздевать руки без плода, то не получишь никакой пользы.

Милостыня свободна от всякой неправды, и она-то все делает чистым. Такая милостыня лучше и поста, и лежания на земле. Хотя эти подвиги тяжелее и труднее, но она плодотворнее. Она просвещает душу, утучняет ее и делает благообразною и прекрасною.

Верный друг поистине – услада жизни. Верный друг поистине – твердый покров. Чего, в самом деле, не сделал бы искренний друг? Какого не доставил бы он удовольствия? Какой пользы? Какой безопасности? Укажи ты на бесчисленные сокровища, и все это – ничто в сравнении с искренним другом.

Многие, взирающие на солнце, находятся во тьме, а богатые друзьями никогда не бывают скорбны. Я говорю о друзьях духовных, ничего не предпочитающих дружбе. Ничего, подлинно ничего не может быть сладостнее такой любви.

А всякий порочный и невежда – не друг, потому что блага дружбы несовместны с худым расположением сердца. Почему безобразное и нестройное не может прийти в согласие дружбы? Ибо зло враждебно не только добру, но и самому себе.

Справедливость есть способность воздавать за все по достоинству, а достигнуть сего трудно, потому что одни, по недостатку разумения, не могут дознать, как воздать каждому должное, а другие, будучи обладаемы человеческими страстями, нарушают справедливость.

Не должно ни испрашивать себе борьбы, ни стремиться к ней. Через это и наша победа будет блистательнее, и диавол более посрамлен. Влекомым [к борьбе] благородно быть стойкими, не званным же – молчать и ожидать случая своевременно показать добродетель, чтобы проявить нам скромность и благородство.

Cмелость и дерзость хотя близки по имени, однако же всего более различны между собой по действиям, – я разумею мужественность и немужественность. Быть смелым в делах, требующих отважности, есть знак мужества, тогда как ослабевать есть знак боязливости. Но идти и бросаться туда, где больше опасности, а не удерживаться есть знак дерзости, тогда как уклоняться есть знак осторожности.

Достойно смеха – детородные органы хранить в девстве, язык же не хранить, или язык хранить, а взгляд и слух и руки не хранить, или все это иметь и хранить в девстве, а сердце не хранить, но иметь себе товарищами гордость и ярость.

Блудный взор не охранит девства; блудный язык вступает в общение с лукавым; ноги, идущие бесчинно, обличают болезнь или приводятся в движение болезнью. Да будет девственной и мысль: да не кружится, да не блуждает, да не носит в себе образов того, что лукаво (такой образ есть уже часть любодейства), да не созидает в душе ненавистных кумиров!

Истинная же мудрость есть распознание того, что должно делать и чего не должно. Кто следует ей, тот никогда не отступит от дел добродетели и никогда не будет проникнут пагубою порока. Посему разумевающий словеса мудрости знает, кто лжеумствователь и обманщик, а кто советует, как лучшим образом нам поступать в жизни. Он, как искусный торжник, удержит у себя добротное, сам же удержится от всякого рода зла (1Фес. 5: 21–22).